Въ самомъ дл, что понимаемъ мы подъ этой Революціей? Это уже не перемна правителей. Это захватъ народомъ всхъ общественныхъ богатствъ. Это уничтоженіе всякой власти, — власти, которая непрерывно препятствовала развитію человчества. Но можетъ ли эта грандіозная экономическая революція быть совершена декретами, исходящими отъ правительства? Мы знаемъ, что польскій революціонный диктаторъ, Костюшко, еще въ прошломъ вк декретировалъ уничтоженіе личнаго рабства, — рабство существовало посл того еще восемьдесятъ лтъ. Мы знаемъ, что Конвентъ, всемогущій Конвентъ, грозный Конвентъ, какъ говорили его поклонники, — декретировалъ поголовный раздлъ всхъ общественныхъ земель, отобранныхъ у сеньоровъ. Этотъ декретъ, подобно многимъ другимъ, остался мертвой буквой, такъ какъ для приведенія его въ исполненіе деревенскій пролетаріатъ долженъ былъ бы произвести новую революцію, а революціи не производятся декретами. Чтобъ народъ завладлъ всми общественными богатствами, онъ долженъ себя чувствовать вполн свободнымъ, долженъ свергнуть рабство, къ которому онъ ужъ слишкомъ привыкъ, долженъ дйствовать по своей собственной иниціатив и смло идти впередъ, не дожидаясь никакихъ приказаній. Всему этому будетъ препятствовать диктатура, какъ бы честны ни были ея намренія; сама же она не способна двинуть ни на шагъ дло революціи.

Но если правительство, — будь оно даже идеаломъ революціоннаго правительства, — не способно создать новой силы, не способно содйствовать работ разрушенія, то тмъ боле мы не должны разсчитывать на него при работ созиданія. Экономическій переворотъ — этотъ результатъ Соціальной Революціи будетъ такъ великъ и глубокъ, и такъ измнитъ вс взаимоотношенія, основанныя теперь на собственности и обмн, — что одному или нсколькимъ индивидуумамъ будетъ невозможно выработать т соціальныя формы, которыя должны народиться въ обществ будущаго. Только коллективный трудъ всего народа можетъ выработать эти новыя соціальныя формы, только гибкость коллективной мысли цлой страны можетъ удовлетворить безконечному разнообразію условій и потребностей, которыя народятся въ день паденія частной собственности. Всякая вншняя власть будетъ лишь препятствіемъ, помхой органической работ; она явится источникомъ вражды и раздора.

Но давно пора распроститься съ мыслью о революціонномъ правительств, пора покинуть эту мечту, неоднократно обманувшую насъ. Пора понять политическую аксіому, что правительство не можетъ быть революціоннымъ. Намъ говорятъ о Консепт; но не надо забывать, что т мры, принятыя Конвентомъ, которыя носили хоть сколько-нибудь революціонный характеръ, были только санкціей фактовъ, уже совершенныхъ народомъ, но считавшимся въ то время ни съ какимъ правительствомъ. Конвентъ, подобно всмъ предшествующимъ и послдующимъ правительствамъ, былъ исключительно препятствіемъ для созидательной работы народа.

Факты, которые даетъ намъ исторія, такъ убдительны; безмысленность революціоннаго правительства, безполезность всего того, что называютъ этимъ именемъ, такъ очевидны, что, казалось бы, невозможно объяснить, почему извстная школа, именующая себя соціалистической, съ такой яростью защищаетъ идею революціоннаго правительства. Но, въ сущности говоря, это вполн понятно. Дло въ томъ, что послдователи этой школы, сколько бы они ни называли себя соціалистами, совершенно иначе смотрятъ на будущую революцію. Для нихъ, — какъ для всхъ радикаловъ буржуа, — Соціальная Революція дло далекаго будущаго, и объ ея осуществленіи сейчасъ не можетъ быть и рчи. Они мечтаютъ, не смя впрочемъ признаться въ этомъ, объ установленіи правительства, подобнаго правительствамъ Швейцаріи или Соединенныхъ Штатовъ, которыя стремятся присвоить Государству все то, что они называютъ „services publics”. Это нчто среднее между идеаломъ Бисмарка и идеаломъ портного, который мечтаетъ получить мсто президента въ Соединенныхъ Штатахъ. Это компромиссъ между соціалистическими стремленіями массъ и аппетитами буржуазіи. Эти „соціалисты”, хотли бы, конечно, полной экспропріаціи, но они не смютъ приступить къ ней, откладываютъ ее на будущій вкъ и задолго до начала битвы вступаютъ въ переговоры съ врагами.

Для насъ же ясно, что моментъ нанести смертельный ударъ буржуазіи насталъ, что недалеко то время, когда народъ завладетъ всми общественными богатствами и доведетъ до полнаго безсилія классъ эксплоататоровъ. И потому, мы безъ всякихъ колебаній ринемся въ Соціальную Революцію и, такъ какъ всякое правительство, какимъ бы именемъ оно себя ни называло, будетъ служить намъ помхой, мы сметемъ съ нашего пути всхъ честолюбцевъ, которые вздумаютъ распоряжаться судьбой народа.

Съ тхъ поръ, какъ идеи соціализма стали проникать въ рабочія массы, замчается слдующее интересное явленіе. Враги соціализма поняли, что лучшій способъ подавить это теченіе состоитъ въ томъ, чтобъ прослыть его сторонниками и спшатъ объявить себя соціалистами. Поговорите съ однимъ изъ тхъ толстыхъ буржуа, которые немилосердно эксплоатируютъ рабочаго, работницу и ребенка. Поговорите съ нимъ о возмутительномъ неравенств распредленія богатствъ, о кризисахъ и нищет, которую они порождають; поговорите съ нимъ о необходимости измненія режима собственности для улучшенія положенія рабочихъ; и если вашъ буржуа уменъ, если онъ добивается успха въ политик, а главное, если вы его избиратель, онъ поспшитъ вамъ сказать:

— Помилуйте, я тоже соціалистъ! — Соціальный вопросъ, сберегательныя кассы, нормировка труда; — я вполн раздляю ваши мысли относительно всего этого. Только, знаете что? Нельзя все перевернуть въ одинъ день, будемъ дйствовать осторожно! — И, покинувъ васъ, онъ идетъ „осторожно” обирать „своихъ рабочихъ”, предвидя т убытки, которые соціалистическая агитація причинитъ ему въ скоромъ будущемъ.

Прежде, онъ повернулъ бы вамъ спину. Теперь, онъ стремится васъ заставить поврить, что вполн раздляетъ ваши мысли; такимъ путемъ онъ надется легче справиться съ вами, когда представится возможность.

Это явленіе стало особенно замтнымъ посл выборовъ 1881 года, во Франціи. Достаточно было въ любомъ избирательномъ собраніи поднять вопросъ о соціализм, чтобы т, которые добивались избранія, сейчасъ же объявили себя приверженцами соціализма, — настоящаго соціализма, — конечно, соціализма плутовъ и обманщиковъ.

Дв трети делегатовъ дали понять избирателямъ, что они въ Палат думаютъ заняться соціальнымъ вопросомъ. Клемансо объявилъ себя соціалистомъ; Гамбетта былъ близокъ къ этому; если бы онъ не предвидлъ высшаго счастья пожать когда-нибудь руку какому нибудь Величеству, онъ, наврное, откровенно объявилъ бы себя соціалистомъ. Бисмаркъ и не колебался: онъ выдавалъ себя за яраго соціалиста, соціалиста par excellence; въ Англіи нердко приходилось слышать, что, если бы лордъ Биконсфильдъ прожилъ бы дольше, онъ „разршилъ бы соціальный вопросъ”. Вс, вплоть до носителей клобука и рясы, заняты этимъ. Проповдники при Берлинскомъ Двор превозносятъ соціализмъ, а во Франціи монахи издаютъ журналъ, въ которомъ объявляютъ себя знатоками настоящаго соціализма.