Мы знаемъ, что свободныя Коммуны должны были погибнуть: он сдлались добычей королевской власти. По мр усиленія королевской власти право законодательства сосредоточивалось въ рукахъ горсти царедворцевъ. Обращались къ народу только для санкціонированія налоговъ, назначенныхъ королемъ. Парламенты, сзываемые на разстояніи двухъ вковъ по капризу двора, „экстренныхъ совтовъ”, „засданій нотаблей”, гд министры едва выслушивали „жалобы” королевскихъ подданныхъ, — вотъ ихъ законодательные органы. Позже, когда вся власть сосредоточилась въ рукахъ одного лица, провозглашавшаго „Государство — это я”, — „въ тайникахъ королевскаго совта”, въ зависимости отъ минутной фантазіи министра или короля-самодура фабриковались различные указы, которымъ подъ страхомъ смерти должны были покоряться вс подданные. Судебныя гарантіи были уничтожены, народъ сталъ рабомъ королевской власти и горсти царедворцевъ; примнялись самыя ужасныя наказанія: колесованіе, сжиганіе на кострахъ, четвертованіе и всевозможныя пытки, — продуктъ больной фантазіи монаховъ и буйно-помшанныхъ, находящихъ наслажденіе въ мученіяхъ своихъ жертвъ, — вотъ что появилось на сцену въ ту эпоху.

Великая революція положила начало уничтоженію законовъ, завщанныхъ намъ феодализмомъ и королевской властью. Разрушивъ нкоторыя части стараго зданія, революція передала законодательное право въ руки буржуазіи, которая въ свою очередь начала воздвигать новое сооруженіе законовъ, предназначенныхъ стать основой и поддержкой ея господства надъ массами. Въ своихъ парламентахъ буржуазія издаетъ безчисленное множество законовъ, и груды бумагъ накопляются съ неимоврной быстротой. Но что, въ сущности говоря, представляютъ изъ себя эти законы?

Большая часть изъ нихъ иметъ цлью покровительствовать частной собственности, т. е накопленію богатствъ путемъ эксплоатаціи человка человкомъ; они стремятся открыть капиталу новое поле для эксплоатаціи, санкціонировать новыя формы, которыя принимаетъ эксплоатація по мр того, какъ Капиталъ захватываетъ все новыя и новыя отрасли человческой жизни: желзныя дороги, телеграфъ, электрическое освщеніе, заводскую промышленность, литературу, науку и т. д. Остальные законы преслдуютъ ту же цль; они поддерживаютъ правительственную машину, которая гарантируетъ Капиталу эксплоатацію и захватъ всхъ богатствъ. Судебная власть, полиція, армія, народное просвщеніе, финансы — все служитъ одному и тому же богу: Капиталу, все стремится облегчить эксплоатацію рабочаго капиталистомъ. Проанализируйте законы, изданные за послдніе восемьдесятъ лтъ, — и вы убдитесь въ этомъ. Защитники Закона говорятъ, что его миссіей является огражденіе правъ отдльныхъ лицъ, но, въ сущности говоря, въ нашемъ законодательств это огражденіе занимаетъ послднее мсто; въ современномъ обществ нападенія на отдльныхъ лицъ изъ личной мести или жестокости замтно исчезаютъ. Теперь убиваютъ большей частью ради грабежа, а не изъ личной мести и, если число подобнаго рода преступленій уменьшается съ каждымъ днемъ, то мы этому обязаны, конечно, не законодательству, а гуманитарному развитію нашего общества и его соціальнымъ привычкамъ. Пусть завтра уничтожать вс законы, ограждающіе права отдльныхъ лицъ, пусть перестанутъ преслдовать за подобныя преступленія, и число покушеній, внушенныхъ личной местью или жестокостью, нисколько не увеличится.

Намъ возразятъ, можетъ быть, что за послдніе пятьдесятъ лтъ было издано достаточное количество либеральныхъ законовъ. Но стоитъ только вникнуть въ сущность этихъ законовъ, и мы поймемъ, что они только отмняютъ законы, завщанные намъ варварствомъ предыдущихъ вковъ. Вс либеральные законы, вс радикальныя программы могутъ быть выражены словами: уничтоженіе законовъ, ставшихъ помхой даже для самой буржуазіи, и возвратъ къ свобод коммунъ XII вка, распространенной на всхъ гражданъ. Уничтоженіе смертной казни, судъ присяжныхъ для всхъ „преступленій” (судъ присяжныхъ, боле либеральный чмъ современный, существовалъ въ XII вк), выборная магистратура, право преданія суду чиновниковъ, упраздненіе постояннаго войска, свобода собраній, свободное обученіе, словомъ, все, что приписываютъ современному либерализму, является возвратомъ къ свобод, существовавшей до тхъ поръ, пока церковь и король не наложили своихъ цпей на человчество.

Покровительство эксплоатаціи, — прямое въ изданіи законовъ о прав собственности и косвенное въ поддержк государства, — вотъ сущность современныхъ кодексовъ, вотъ главная забота дорого-стоющихъ уловокъ нашего законодательства. Но пора перестать обмниваться фразами и дать себ отчетъ въ томъ, что изъ себя представляютъ въ дйствительности законы. Законы, которые были вначал сборникомъ обычаевъ, необходимыхъ для охраненія общества, — стали теперь исключительно орудіемъ для поддержки эксплоатаціи и господства праздныхъ богачей надъ трудящимися массами. Культурная миссія Закона теперь сведена къ нулю, единственнымъ его назначеніемъ является поддержка эксплоатаціи.

Вотъ что намъ говоритъ исторія развитія Закона. Неужели мы должны поклоняться одному имени Закона! Конечно, нтъ! Онъ не иметъ права на наше уваженіе, такъ же какъ и капиталъ, этотъ продуктъ грабежа. Революціонеры XIX вка должны будутъ первымъ дломъ предать ауто-да-фе вс существующіе законы, какъ они это сдлаютъ съ документами на собственность.

Изучая милліоны законовъ, которые тяготютъ надъ человчествомъ, мы видимъ, что они могутъ быть раздлены на три главныхъ категоріи: покровительство собственности, покровительство правительству, покровительство отдльнымъ лицамъ. Анализируя эти три категоріи, мы приходимъ къ слдующему логическому и необходимому заключенію: безплодность и вредъ Закона.

Что касается покровительства собственности, соціалисты хорошо знаютъ, какова ей цна. Законы о прав собственности не гарантируютъ ни отдльнымъ индивидуумамъ, ни обществу пользованія продуктами ихъ труда. Напротивъ, они отнимаютъ у производителя часть его производства и закрпляютъ за нкоторыми привилегированными ту часть продуктовъ, которую эти избранные похитили у производителей или у общества. Когда законъ утверждаетъ права даннаго лица на какой-нибудь домъ, онъ утверждаетъ его право не на хижину, построенную имъ самимъ, и не на домъ, воздвигнутый имъ съ помощью нсколькихъ друзей, — никто не сталъ бы оспаривать у него этого права. Законъ утверждаетъ права этого лица на домъ, который не является продуктомъ его труда, во-первыхъ потому, что его строили т, которымъ онъ не уплатилъ всей стоимости ихъ работы, и во-вторыхъ потому, что этотъ домъ представляетъ собой общественную цнность, которую онъ не могъ бы произвести одинъ: законъ утверждаетъ права этого лица на часть общественнаго достоянія, принадлежащаго всмъ и никому въ частности. Стоимость дома всецло зависитъ отъ того, заброшенъ ли онъ гд-нибудь въ Сибири или стоитъ въ центр большого города; здсь онъ пріобрлъ цнность благодаря труду нсколькихъ десятковъ поколній, которые основали этотъ городъ, украсили его, снабдили водою, газомъ, красивыми бульварами, построили университеты, театры, магазины, желзныя дороги и всевозможные пути сообщенія. Признавая права даннаго лица на какой-нибудь домъ въ Париж, Лондон или Руан, законъ — несправедливо — отдаетъ ему въ собственность часть продуктовъ труда всего человчества. Именно потому, что такое присвоеніе является вопіющей несправедливостью (вс остальныя формы собственности носятъ тотъ же характеръ), пришлось для его утвержденія противопоставить здравому смыслу человчества и чувству справедливости, присущему всмъ людямъ, цлый арсеналъ законовъ и многочисленную армію солдатъ, полицейскихъ и судей.

Половина нашихъ законовъ, — гражданскіе кодексы всхъ странъ, — имютъ цлью способствовать этому присвоенію, поддерживать эту монополію нсколькихъ избранныхъ въ ущербъ всему человчеству. Три четверти длъ, разбираемыхъ въ нашихъ судахъ, это ссоры между монополистами — ворами, длящими добычу. Большая часть нашихъ уголовныхъ законовъ преслдуетъ ту же цль: они стремятся удержать рабочаго въ состояніи полнаго подчиненія хозяину и способствуютъ эксплоатаціи.

Но нтъ ни одного закона, который бралъ бы на себя обязанность гарантировать производителю продукты его труда. Это настолько просто и естественно такъ вошло въ нравы и привычки человчества, что законъ даже не подумалъ объ этомъ. Открытый грабежъ съ оружіемъ въ рукахъ немыслимъ въ наше время; люди труда не отнимаютъ другъ у друга продуктовъ своего труда; въ случа какихъ-либо недоразумній, они обращаются не къ закону, а къ содйствію третьяго лица; если кто-нибудь и ршается присвоивать продукты чужого труда, то это именно хозяинъ — собственникъ, который предъявляетъ свои права на львиную долю. Что же касается человчества вообще, оно и безъ спеціальныхъ законовъ всегда признавало и уважаетъ право каждаго на продукты его труда.