– Вот до чего дожили, Алексей Александрович! – с горечью сказал Старк, вытирая пот со лба. – Китаец не желает принять русского адмирала. Но чашу придется испить до дна…

Вошел капитан Вузунгского порта Тирбах.

– Разрешите, ваше превосходительство?

– Прошу, прошу… Вот вы, здешний старожил, скажите нам, что же всё-таки следует делать? Почему такое странное отношение?

– Начальник штаба обороны, ваше превосходительство, мне сказал, что они сейчас признают только московское правительство. Суда, не подчиняющиеся этому правительству, они будут считать пиратами, как только вы пустите в ход свое оружие.

– Пираты под андреевским флагом! Да он с ума сошел!

– Это понятно, ваше превосходительство. На маньчжурской границе около десяти красных дивизий. Англичане вас тоже не поддержат. Разве что французы и американцы…

Адмирал оживился:

– Французы, вы говорите? А их много в Шанхае?

– У французов здесь обширная концессия. Многие русские генералы и офицеры нашли там себе приют.

Вмешался Подъяпольский:

– Разрешите, ваше превосходительство, я съезжу с неофициальным визитом. Инкогнито, в штатском.

Старк выпучил на него глаза и молчал. Тирбах обратился к Подъяпольскому:

– Вам, Алексей Александрович, прежде всего нужно побывать у Гроссе…

При этом имени Старк очнулся.

– Да, да, Гроссе. Я совсем забыл. Долго был в Китае русским генеральным консулом…

– А сейчас, ваше превосходительство, помощник по русским делам Хзу Юаня, китайского комиссара…

Старк побагровел:

– И здесь комиссары! Ужасно!

Тирбах пропустил это замечание мимо ушей.

– Гроссе, ваше превосходительство, имеет большой вес и старые связи в консульском корпусе. Держит в руках двадцатитысячную русскую колонию. Многое может сделать.

На этом и порешили. Подъяпольский ушел собираться.

Гроссе принял его в домашней обстановке с грустным радушием.

– Слышал, слышал о вашем крестном пути. К сожалению, я немногим могу вам помочь, но сделаю всё, что в моих силах. Дело в том, Алейсей Александрович, что я в этом здании доживаю последние дни. В Пекине красный дипломат Иоффе на днях подпишет консульскую конвенцию, и здесь появится новый консул-большевик. В этом самом здании.

– А, простите, кто такой этот Иоффе?

– Бывший портной. Участвовал в заключении позорного Брестского мира. Сейчас Чрезвычайный московский посол… Так скажите мне, адмирал, что я должен для вас сделать?

Подъяпольского покоробило от этого титулования: что это, любезность или насмешка? Но он решил промолчать, а Гроссе был достаточно чуток и уловил неудовольствие собеседника после обращения «адмирал». Выдержав небольшую паузу, Подъяпольский ответил:

– Прежде всего нам нужно освободиться от 600–700 человек, пассажиров, так сказать. Среди них есть и больные и женщины. Затем сделать некоторым кораблям ремонт. Два из них нужно ввести в док. Продать мелкие суда, неспособные идти дальше. Наконец, получить уголь, воду и провизию…

– А куда, простите, дальше? В Сайгон?

– Да, адмирал Старк намерен идти в Сайгон и предоставить флотилию вместе с личным составом французам. Как морскую честь иностранного легиона, что ли. Конечно, с французами нужно заранее договориться. Кто их генеральный консул?

– Мосье Паскье. Очень образованный и приятный человек. Завтра я его повидаю и поговорю о ваших делах. Он снесется с губернатором Индокитая, и в зависимости от ответа… Думаю, всё удастся уладить. Только климат там… Вас это не пугает?

– Лишь бы политический климат был достаточно мягок, а жара, черт с ней, привыкнем. Ведь живут же там французы.

– Живут. И умирают. Да что я! Вы, наверно, голодны, Алексей Александрович? Давайте поужинаем и за столом продолжим нашу беседу.

Гроссе позвонил. Вошел слуга-китаец в голубом шелковом халате.

– Готов ли ужин? – спросил бывший консул.

…Ужинали втроём. Третьим был первый секретарь бывшего консульства Чистяков. За столом разговор зашел о шанхайских большевиках. У них уже есть стационер «Адмирал Завойко», своя газета, своя контора Добровольного флота. Они уже овладели в китайских водах тремя русскими пароходами, и скоро в их руках будут ещё три. Они ведут планомерное наступление на русскую колонию, и если бы не статусы Международного сеттльмента…

– Может быть, мы не ужинали бы сейчас в этой столовой, – с горькой усмешкой вставил Чистяков.

– Да, это наша вина, Иоганн Карлович, – покаялся Подъяпольский, – не сумели вовремя отобрать у большевиков этот корабль и ошиблись в его командире…

На Подъяиольского произвело большое впечатление великолепие консульства. Сияющий паркет зала и коридоров, лакированные панели стен, мягкие ковровые дорожки, тяжелая дубовая мебель, вылощенные служащие, выдрессированная прислуга, крахмальные скатерти и столовое серебро. Ночевал он в комнате приезжающих высокого ранга, на огромной кровати с балдахином накомарника и телефоном у изголовья.