«Как левретку возят, – подумал Павловский, глядя вслед, – вот она, рекламная благотворительность, о которой постоянно твердит мисс Мод. Удел скучающих жен преуспевающих бизнесменов».

Ему стало противно и обидно за своих соотечественников, пусть политических врагов, но всё же своих, русских. Поймав себя на этой мысли, он вдруг осознал смысл подписанной Калининым амнистии. Ведь не все в этой толпе беглецов заслуживают непримиримого отношения. Например, этот двенадцатилетний мальчик в нелепой военной форме.

Он вспомнил, как мисс Мод удивилась, когда услышала от него, что неработающие не должны пользоваться всеми благами цивилизации.

– Но это хорошо только для среднего класса, – воскликнула она, – а богатые? Разве они, добившись богатств, не имеют права им наслаждаться? Ведь тогда никто не захочет быть богатым и все перестанут прилежно трудиться!

Вспомнил и впервые прочувствовал отвратительное лицемерие, которым приправлена грабительская колониальная политика «старой Англии». Решив больше не встречаться с добродетельной мисс Мод, он повернул обратно к Бэнду.

122

В кают-компании «Адмирала Завойко» было шумно и весело, когда неожиданно открылась дверь и вошел гость.

– Могу я видеть Николая Петровича Нифонтова?

Старший офицер вскочил и широко открыл глаза:

– Петр Петрович! Какими судьбами? Оказывается, и вы на этих «летучих голландцах»? По-прежнему на «Магните»? Раздевайтесь, садитесь к столу, здесь все свои. Вестовые! Прибор и чаю!

Штурман Волчанецкий несмело снял непромокаемое пальто. На нем довольно поношенный штатский костюм в полоску. На лице стыдливая улыбка.

– Видите ли, господа, я попал в Шанхай совершенно случайно. Во Владивосток мы не заходили и по сигналу адмирала пошли сразу в Гензен.

– Опоздали, значит, немного с Камчатки? – мрачно спросил комиссар.

– Да, шли из Петропавловска во Владивосток. Обычный рейс.

– Но случилось непредвиденное, – с усмешкой заметил Павловский.

– Вот именно, – охотно согласился гость.

Вмешался Нифонтов:

– Петр Петрович, вот пирог, вот бутерброды. Не стесняйтесь, сахар кладите. Так куда вы сейчас направляетесь?

– Видите ли, адмирал намерен идти дальше на юг, но очень опасается, что китайцы нас здесь задержат. А я лично…

– Удивительно, как до сих пор не задержали и не разоружили, – с мрачной улыбкой вставил Беловеский.

– Не перебивайте гостя, Михаил Иванович. Так вы, Петр Петрович, не хотите идти дальше на юг? Решили остаться в Шанхае?

– Я, Николай Петрович, с большим удовольствием вернулся бы во Владивосток. Снова преподавал бы, а летом плавал. Училище дальнего плавания там, наверное, сохранится?

– Так чего же проще? – улыбнулся комиссар. – Время ещё есть. Поворачивайте ваш «Магнит» во Владивосток, и всё. Об амнистии знаете?

– Читал, читал, как же. Не знаю вашего…

– Бронислав Казимирович, – подсказал Нифонтов.

– Читал, Бронислав Казимирович. Но ведь я сейчас на «Байкале» флагманским штурманом…

– Что ж, это ещё лучше: ведите во Владивосток всю флотилию.

– Так ведь я не адмирал, Бронислав Казимирович. Я только штурман.

– Тогда решайте хоть свою судьбу. Вы амнистию ведь до конца читали? С первого января вас объявят вне закона и во Владивосток вам будет закрыта дорога, – напомнил Беловеский.

– А скажите, гражданин Волчанецкий…

– Петр Петрович, – подсказал Нифонтов, но Глинков оставил без внимания эту подсказку.

– Там у вас на флотилии все знают об амнистии? Как к ней относятся матросы и офицеры?

– Знают теперь все, но большинство ей не верят. Считают, что это обещание дано, чтобы вернуть корабли. А потом Чека всех понемногу выловит. Не сразу, конечно… Но я верю. Ведь сам Калинин подписал.

– И хорошо делаете, что верите, Петр Петрович, – подбодрил гостя Нифонтов, – это уже полдела. Да и в чем вы виноваты? Штурманская служба почти невоенная деятельность. Ведь коммерческие моряки тоже возили каппелевцев на Камчатку.

Беловеский покраснел и не мог сдержаться:

– Наш командир тоже был раньше штурманом. И Анну с мечами за это получил. За невоенные заслуги её не давали.

Комиссар неодобрительно на него взглянул и продолжал разговор в примирительном тоне: