— Чего?.. Не буду я ни с какими воронами разговаривать.

— Воронами! — прозвучал возмущённый голос — это провожатый вернулся, недоумевая, почему мы не идём дальше. — Давайте скорей, нас ждут. Мы снова двинулись вперёд.

— Почему, Линк? — поинтересовался я.

— И не надейся!

— А всё-таки?

— Терпеть их не могу! Снобы пернатые! Слишком важничают и отказывают говорить по человечески, считая это ниже своего достоинства, а человеческую речь — грубой. Так что, вы их всё равно не поймёте.

— Переведёшь.

— Ни за что! Отвяжись!

— А я однажды слышал разговор ворона и Хранителя, — задумчиво высказался Командор. — И ворон говорил по-человечьи.

— Ну да, — усмехнулся магистр. — Иногда они словно передразнивая людей выкаркивают слова, в которых есть звук «р».

— Вот видишь, можно и без перевода понять.

— Ага, последняя ворона, с которой я общался, во всеуслышание обозвала меня «ворром»… «ворришкой».

Верения хихикнула, Линк нахмурился, а я покашлял, чтобы скрыть смешок.

— Да уж, ничего от этих воронов не укроется, — пряча улыбку, заметил Командор.

— Ну-у, сейчас ты можешь говорить с ними без опаски, — коварно ввернул я.

— С чего вдруг?

— Ты же возвратил украденное и ничего другого не спёр. Это раз…

— А два?

Я ждал этого вопроса.

— Мы всё равно ничего не поймём, даже если тебя снова обругают. В словах пьяница, выпивоха, кутила и алкоголик нет звука р.

«Ка-крра, пр-ропойца!» — презрительно крикнул ворон и улетел.

— Ты! — Линк со злостью швырнул ему вслед ветку. — Головёшка с кр-рыльями!

Мы с Командором и Веренией покатывались со смеху, а провожатый витал в облаках.

— Хватит ржать!

Я заработал уничтожающий взгляд магистра, и мы всю оставшуюся дорогу молчали. Вскоре тропа стала подниматься на холм, а деревья стали тоньше и выше. Петляющая между ними дорожка резко вильнула, скакнула и упёрлась в лестницу, сложенную из плоских закругленных камней.

Поднявшись по ней, мы оказались на каменной площадке с фонтанчиком посередине, перед вычурным особняком. Площадку окаймляли клумбы и кустарники. Остальные здания располагались чуть выше и дальше, но даже издалека казались гораздо массивнее особняка. Одно полностью состояло из сигарообразных башен различной высоты, другое — напоминало скопление разноцветных сфер, третье… Глаза разбегались от такого многообразия.

— Главный корпус, — пояснил провожатый. — Здесь и живёт Созидатель. И обратите внимание, — он обвёл рукой двор, — мы всё смастерили сами.

Только сейчас я заметил, что вокруг не просто клумбы. Цветы и даже кустарники были посажены в больших деревянных кадках, сделанных в форме фигур зверей и здешних мифических существ. Вон того лежачего дракона я сразу опознал, а другого чудика с большими ушами некоторое время разглядывал, прежде чем из глубины повзрослевших извилин вынырнула мысль о Чебурашке. Аккурат из брюха этого создания торчали пушистые сиреневые венчики на длинных стебельках. Тонкие стебельки покачивались и сиротливо жались друг к дружке…

Н-да, наверное это воздух созидания так на меня так влияет, что я становлюсь сентиментальным…

— Кеес! Не стой столбом. Пошли!

И как это я умудрился отстать? Вся честная компания уже собралась перед крыльцом. Ждали только меня, намереваясь войти. Но едва я приблизился, как со стороны кустов раздались царапанье и шарканье, а затем по воздуху разнёсся характерный запах рептилии. Линк поморщился.

— Фу…

Через двор к нам ползла здоровенная черепаха. И довольно резво ползла, вытянув шею.

— Это наша Эми, — с умилением сообщил провожатый. — У кого-нибудь есть хлеб? Белый. Она его так любит, особенно с молоком.

Все покачали головами.

К тому времени я уже знал, что черепах всевозможных видов и размеров в Фегле держат в качестве домашних животных. Впрочем, некоторые предпочитают заводить карликовых пантер. Настоящие большие пантеры обитают в пригородах. Их ловят и приручают, чтобы они охраняли усадьбы, хозяйства и поместья. А вот собак в Фегле не было, совсем, не то, что в Королевском городе.

Черепаха подползла к нам, шумно понюхала и разинула пасть. Верения тихонько взвизгнула. Животное оказалось ей по пояс. Провожатый похлопал питомицу по клюву.

— Эми, Эми, извини, сегодня нет ничего, — он выразительно провёл ладонями по карманам. — Завтра принесу.

Черепаха зашипела и втянула голову в панцирь.

— Обиделась, — вздохнул провожатый.

— Милашка, — проговорила Верения, поглаживая Эми по панцирю, и красноречиво взглянула на отца. — Папа?

Однако Командор не растерялся и печально ответил: