Тогда почему она наотрез отказалась плыть с Командором, когда Гил звал её с собой? Да и Командор предлагал, узнав, что она когда-то училась в Истик-вуде. Это стало для меня очередной загадкой.

Командор отчалил, а я запоздало сообразил, что так и не спросил его о трубке. Не до того мне было. Теперь рядом постоянно находилась дочь Командора, и я чувствовал некоторую обязанность. Тем более, прощаясь, он попросил меня присматривать за ней.

Я недоумевал оттого, что в последнее время на меня все возлагали надежды. Или же переваливали ответственность? Зная всю эту магистерскую братию — вероятней второе. На меня надеялся Командор, меня выделяли правители Фегля, даже Линк теперь со мной советовался, а Норд реже подкалывал.

Что я им такого сделал? Слишком большая честь для парня из другого измерения, который к тому же мог исчезнуть в любую минуту.

В общем, пока суд да дело, мы с Веренией регулярно посещали занятия в школе Созидания. У дочери Командора открылась непреодолимая тяга к знаниям. Верения с удовольствием училась, не пропускала ни одного занятия, выполняла домашние задания лучше всех, и у меня возникло подозрение, что дай ей волю, она закончит с красным дипломом (или что там у этих Двенадцати) все учебные заведения по Эту Сторону гор. А отпусти, так ещё и по Ту. Честно говоря, способностей у неё было — если между нами пятерыми разделить, так ещё и на десятерых осталось бы. В жизни не видел такой талантливой девчонки. Она ещё и после школы задерживалась — покормить черепаху.

Мне тоже нравилось учиться, но далеко не всегда. Основными и обязательными на первом курсе ускоренного обучения были: история, матометрология, материаловедение и естествомагия.

На истории было интересно и легко, потому что преподаватель много рассказывал, вовлекая студентов в дискуссию. История увлекала меня за исключением тех моментов, когда я путал даты и названия.

На матометрологии мы постоянно что-то вычисляли, измеряли, чертили. А сами занятия частенько проходили на природе. Мы наблюдали за небом, облаками, изучали структуру Ледяных гор, состав почвы и камней вокруг Фегля. А преподаватель увлекательно рассказывал нам о стихиях и катаклизмах.

Материаловедение и естествомагию нам преподавал сам Тильтилиг. И помимо того, что его занятия всегда были интересными, я обнаружил у себя странную тягу к естественным наукам, чего никогда за собой не замечал. Мне нравилось опытным путём выделять из веществ различные компоненты, соединять их и создавать новые. Я многое узнал о технологиях Фегля. Созидатель рассказал нам, что здания в городе возведены из особого серо-серебристого искусственного камня, который синтезируется из порошка серебрянки, ракушечника и рудной крошки. Поэтому дома и мостовые кажутся серебряными. А ещё я научился делать разные предметы из горного хрусталя и серебрянки.

Но самыми интересными были занятия по естествомагии, где я впервые постиг магическое устройство этого мира, узнал о соотношении сил. А мне с каждым днём хотелось знать всё больше об этом мире, особенно о стране лежащей в кольце Ледяных гор и разделённой на две части Чёрными горами. Я прямо сам себе удивлялся.

Но иногда, несмотря на это, меня таки охватывала жуткая хандра. И тогда я пропускал занятия. Сбегал из школы и бродил в одиночестве по лесопарку на Вороновых холмах. Я шатался от дерева к дереву наедине со своими мрачными мыслями, бродил как привидение среди древних стволин, имея весьма слабое представление о времени и о том, как долго мне осталось так бродить. Возможно, скоро я и стану тенью и никогда не вернусь домой.

Я так часто бывал в лесу, что даже вороны привыкли ко мне. При моём появлении они приветствовали меня ироничным «Карр-кра» и величественно отворачивались, сидя на ветках, или же улетали, чтобы не мешать мне хандрить. Догадливые и мудрые птицы.

Я трогал кору, расшвыривал сухие листья, сгребал их в охапку, и, устроившись на шуршащей куче, жевал припасённый бутерброд, разглядывая блёклое предзимнее небо, просвечивающее сквозь сплетённые голые ветки.

Тем временем наступила зима, и вершины Ледяных гор укрыл снег, искрящийся в солнечный день миллионом слюдяных чешуек. По вечерам с рек на город наползали туманы и оставались до утра, рассеивая свет фонарей. Заметно похолодало, и все надели тёплые куртки, плащи и шубки. Последние, по всей видимости, из неубитых баранов или пантер.

Все готовились встретить феглярийский Новый год, а я продолжал жить на грани исчезновения. Меня терзали дурные предчувствия и холод по очереди, а часто и вместе. Особенно когда я задерживался по вечерам и возвращался с лесных прогулок грязный, мокрый, пропахший землёй и тоской, натыкаясь на неизменно-укоризненный взгляд Верении и холодное молчание Астры. Она обычно сидела в гостиной у камина и мечтательно смотрела на огонь. Но сегодня вечером всё было иначе. Хотя начиналось как всегда.

Я вот так же в гордом одиночестве вернулся в дом Керика после очередного прогула. Понуро поднялся на второй этаж, где находилось моё личное временное пристанище и ещё в коридоре, не доходя до своей комнаты, услышал, как оттуда доносятся голоса. Сначала я испугался, ведь там находился сундучок с волшебными предметами. Однако дом Керика хорошо охранялся…. Вскоре я уловил, что это голоса девчонок, и перепугался ещё больше. Мало ли… Я ворвался в комнату и застал следующую картину.

Астра заслоняла собой сундук, стоящий на столе, а Ринка с Динкой решительно наступали на неё.

— Не смейте!

— Это ещё что такое?!

Девчонки обернулись и резко скисли. Астра, увидев меня, облегчённо вздохнула.

— Наконец-то! Я устала охранять твоё добро от этих чокнутых.

Чокнутые внезапно кинулись ко мне с умоляющими лицами. От неожиданности я с силой оттолкнул дверь, которая тут же захлопнулась, и упёрся в неё спиной под напором двух торпед в женском обличье.

— Кеесик! Милый! Кеесик! — вопили они, вешаясь мне на шею и даже пытаясь чмокнуть меня куда попало.