– Ну а я вот вышла. Но потом поумнела и поняла, что не хочу, чтобы он сломал жизнь мне и моей...

– Ты плачешь?

– Нет.
– Но слезы уже так и текли по щекам.
– С чего бы это мне плакать? Она закрыла лицо руками.

– Лора.
– Патриция подошла к сестре и обняла ее за плечи.
– Пожалуйста, расскажи мне, что случилось? Когда ты поняла, что замужество было ошибкой?

– Я знала это уже тогда, когда выходила за него замуж.

– Но я же разговаривала с тобой по телефону не менее десятка раз, когда ты уже жила у него, в Испании, и мне казалось, что ты довольна.

– Мне тоже.
– Лаура рассмеялась сквозь слезы.

– Подожди. Я же помню. Вначале у тебя был такой тоскливый, неживой голос. Потом все вроде наладилось. Я собиралась тебя навестить, но примерно через месяц...

– Через шесть недель, - поправила сестру Лаура.
– Через шесть недель и одну ночь...

Она покраснела и достала из кармана салфетку.

– Ну хорошо. Пусть будет так.
– Патриция откашлялась.
– Ты скажешь, что я сошла с ума, но мне тогда казалось, что ты счастлива. Так счастлива, как никогда в жизни.

– Я хорошая актриса.

– Из нас с тобой никудышные актрисы. Поэтому в школе ни тебе, ни мне так и не удалось сыграть Золушку. Нам доставались только роли злых сестер.

– Помню.
– Лаура невесело усмехнулась.
– Мы могли бы все испортить.

– Вот именно.
– Патриция протянула сестре носовой платок.
– Высморкайся.

Лаура послушно высморкалась, вытерла глаза и вздохнула.

– Ты права, я действительно была счастлива.

– И?

– А потом это прошло, и я уехала.

– Вот, значит, как?
– Патриция взяла сестру за руку.
– Ты была счастлива, а потом это прошло, и ты собрала вещи и уехала?

– Да, - сказала Лаура и расплакалась так, что у Патриции защемило сердце.
– Он не любит меня.

– А он вообще-то любил тебя, когда просил выйти за него замуж?

– Франс ни о чем меня не просил, только шантажировал. Иначе я никогда бы не согласилась.

– Вот как. Значит, я была права, когда сказала Крису, что здесь что-то сомнительное. Понимаешь, мама представила все как некое романтическое приключение. Дерзкий испанец и прекрасная англичанка. Они встречаются.., ночь страсти.., продолжение в Лондоне...

– Ничего подобного. Кроме ночи страсти.

Все остальное Франс придумал, чтобы не расстраивать маму.

– Я предположила нечто в этом роде.
– Патриция потрепала сестру по плечу.
– Мы ведь перезванивались, вместе обедали, и ты ни разу не упомянула, что встречаешься с кем-то. Вот почему для меня известие о твоей беременности стало таким сюрпризом.

– Он пригрозил, что отнимет у меня Мэри, если я не выйду за него.

– Что? Как бы он это сделал?

– У него были документы. Какие-то постановления. Он говорил, что имеет связи.

– Подлец!

– Так что у меня не было выбора. Потом целые шесть недель мы жили как бы в состоянии перемирия. Разные комнаты, разная жизнь. И вдруг что-то случилось. Все изменилось. Я поняла, что он совсем не холодный и бесчувственный, каким мне казался. Я.., влюбилась в него. То есть я думала, что влюбилась. А на самом деле нет. Зачем женщине влюбляться в мужчину, который ее не любит?

– Не знаю, - тихо сказала Патриция.
– Может быть, ты мне объяснишь?

– Секс, - дрогнувшим голосом произнесла Лаура, - Секс и только. Больше ничего и не было.

– Секс способен быть замечательным доказательством любви, если, конечно, повезет сразу двоим.

– В нашем случае этого не произошло. Просто...
– Лаура покачала головой. Я действительно влюбилась в него. Никогда не думала, что смогу любить мужчину так, как полюбила Франса. Но он меня никогда не любил. Женился на мне только из-за дочери.

– Ты вышла замуж за него по этой же причине?

– Ты что, не слушала?
– Лаура хлопнула ладонью по столу и вскочила.
– У меня не было выбора. И я не люблю Франса больше. Ненавижу его, презираю. И всегда буду презирать!

– Подожди!
– крикнула Патриция, но сестра уже выбежала из комнаты.
– Лора!

– Не надо.
– На пороге появился Крис.
– Ей надо побыть одной. Классический случай.

– Ты, как всегда, прав.
– Она подошла к мужу, поцеловала, обняла, думая о том, почему некоторые женщины в их семье не могут влюбиться и жить счастливо и спокойно, не мучая себя и других.

Лаура сидела в кресле, подобрав под себя ноги, и смотрела в окно.

На город уже легла ночь. Там, дома, тоже ночь, но другая, не такая, как здесь. Ни сигналов проезжающих по улице машин, ни фонарей, ни ярких огней рекламы. Небо черное, усеянное звездами; мягко шумят деревья в саду. Там, дома...