– Ты назвал ее Марией. Это испанское имя?

– Да, испанское - тоже, но в основе - библейское, культ Девы Марии очень силен в католических странах. Но это имя дала девочке ты.

– Я назвала мою девочку Мэри...

– Нашу девочку. Удачный выбор. Мою мать тоже звали Марией. Она, кстати, была родом из Италии.

– Ты не рассказывал мне о своей матери.

– А ты о своем отце.
– Он прислонился к стене.
– Она была артисткой.

– Там, в Италии?

– Нет, ее семья переехала сюда еще до войны. Она хотела играть в театре, но у нее что-то не получилось. В общем, в Мадриде ей встретился мой отец.
– Он нахмурился и сунул руки в карманы.

– И какой же он был?

– Самоуверенный и эгоистичный мерзавец.
– Франс криво усмехнулся.
– Узнав, что она беременна, он сразу же бросил ее.

– Мне очень жаль, - тихо сказала Лаура.

– Жаль...
– Он покачал головой.
– Мать пыталась разыскать его, она его любила. Ну а ему женщина с ребенком была не нужна.

– И она растила тебя одна?

– Да. И все время твердила, как любит его. В конце концов я возненавидел этого человека. За что можно любить такого мерзавца?

– Но ведь он оставил тебе что-то? Эта ферма..."

Франс горько рассмеялся.

– Оставил? Он оставил мне только ненависть к нему. Это все я купил, работая как проклятый.
– Он посмотрел на Лауру, и глаза его блеснули.
– Взял, так сказать, реванш.

– Франс.
– Она подошла к нему и протянула руку. Он отвернулся.
– Мне так жаль .

– Не надо меня жалеть. Мне не нравятся хнычущие мужчины. Я рассказал тебе об этом только потому, чтобы ты знала, что я чувствую иногда, думая о нашей девочке. Какая жизнь была бы у нее, у тебя, если бы...

– Не говори так! У меня была работа и карьера. У нас все было бы хорошо.

– Без отца? Без мужа?

Опять эта мужская самоуверенность! Ей хотелось встряхнуть его, но она подумала о том, как обошлась с ним жизнь, и только кивнула.

– Возможно, ты прав. Мне повезло больше, чем твоей матери. Отец моей дочери оказался достойным человеком. Он не бросил меня. Он на мне женился.

– Ты так говоришь, дорогая, словно я принес себя в жертву.

Лаура посмотрела ему в глаза, боясь задать вопрос.

– А разве нет?

Сердце остановилось. Может быть, она ошиблась? Может быть, он женился на ней по одним причинам, а теперь эти причины изменились?

– Нет. Я рад, что женился на тебе.

– Правда?

– Конечно. Я поступил так, как было нужно.

Как было нужно. Вот так. У нее защипало глаза. Какая же ты дура, Лаура.

– А Кончита знает? О твоем отце?

– Кончита? А какое отношение...

– Ответь мне. Он кивнул.

– Да, я рассказал ей, когда собирался на ней жениться. Полагал, что она должна знать правду.

– Конечно, любовница должна знать правду. Но не я, не жена.
– Франс протянул к ней руку, но она отступила.
– И, наверное, она знает, что ты женился на мне, потому что так было нужно.

– Не понимаю, чего ты добиваешься, дорогая.

Лаура покачала головой.

– Знаешь, хочу попросить тебя: не называй меня так.

– Как?

– Дорогая.
– Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась жалкой. Меня это раздражает. Слишком аффектированно.

Его глаза потемнели. Перестань, прекрати, твердила себе Лаура, но какая-то другая женщина, униженная, оскорбленная и кипящая от злости, не слушала голоса благоразумия.

– Тебе надо было сказать мне об этом раньше.
– жестко заметил он.
– Буду рад сделать одолжение.

– Спасибо. И еще один вопрос. Ты рассказал Кончите об обстоятельствах нашего брака?

– В этом не было необходимости.

– Но она знает, что мы поженились после рождения дочери?

– Наверное. Считать умеет каждый...

– Верно. Считать умеет каждый.
– Она вздохнула.
– Интересно, Робин говорил точно также.

– Робин...
– Франс посмотрел на нее так, словно она сошла с ума. Может быть. У нее разрывалось сердце. Все, кто знает ее мужа, знают и то, почему он на ней женился. Тем более, Кончита.
– А какое Робин имеет отношение к этому?

– Никакого. Я просто вспомнила, как мы лежали однажды в постели и разговаривали.., знаешь, как разговаривают после.., после секса. Так вот, я упомянула одну знакомую, внезапно решившую выйти замуж, и Робин подсчитал и...
– Она вскрикнула - Франс схватил ее за плечо.
– Мне больно!

– Как ты смеешь рассказывать мне об этом?
– Он так встряхнул ее, что Лаура чуть не упала.
– Думаешь, я хочу это слышать? Ни стыда, ни уважения!

– А что тебя так расстроило? Робин это прошлое.
– Лаура помолчала.
– В отличие от твоей любовницы.