— А что такого? — недоумевал Антон, не ожидавший такого поворота. — Я просто хотел открыть окна…

— НЕ НАДО НИЧЕГО ХОТЕТЬ! СПАТЬ! ИДИ СПАТЬ! — И немного успокоившись, добавила: — Не обижайся, иди, отдыхай, утро вечера мудренее…

— А сейчас уже вечер? Как быстро летит время! — попытался шуткой скрыть свою неловкость Антон, но сестра никак не отреагировала и братец послушно отправился на боковую, оставив остальные вопросы на потом.

Мысли у Антона метались, как перепуганные, и уснул он, когда уже занималась заря.

— А у нас гости, — разбудила его сестра.

Он выглянул в окошко. На значительном расстоянии от дома сидел волк. Глядя на его терпеливую морду, можно было понять, что ждать он намерен долго.

— Тимофей, да? — забеспокоился парень. — Давай сделаем вид, что нас нет дома.

— Как хочешь… — равнодушно согласилась сестра и, напряженно думая о чем-то своем, стала собирать на стол.

— Люд, а у тебя мужская одежда есть? И обувь? — поинтересовался Антон. — Так в лаптях надоело ходить.

— Да все есть. Кроссовок, правда, не обещаю, а сапоги найду. И кольчугу, и меч булатный.

— Зачем?

— Разве ты не хочешь с Кащеем сразиться?

— Я??? НЕТ! — быстро, почти не думая, ответил Антон, хорошо запомнивший явление Кащея в трактире.

— А придется, — жестко сказала Людмила, — что ж, я зря про разрыв-траву все узнавала.

— Где? — враз забыл про еду братец.

— Вчера очередной шабаш на Лысой Горе проводился, — буднично, как о профсоюзном собрании, сообщила брату сестра. — Не люблю я эти сборища, но слетала, поговорила кое с кем, разузнала подробности у старых ведьм. Собирают разрыв-траву в купальскую ночь, в одиночку. Косят травы на диком пустыре, пока лезвие косы не переломится, а там, где оно упадет, всю траву собирают и бросают в реку. Та зелень, что поплывет против течения и есть разрыв-трава. Большую силу имеет, от ее прикосновения разлетается на кусочки любой металл, отворяются любые запоры, даже заговоренные… Повезло нам с тобой, братец, Купала через несколько дней. Так что отдохнешь слегка и пойдешь на промысел.

— А почему я? — удивился он.

— А кто? — Антон понял, что выбора ему не дают.

Дни пролетели незаметно. Брат и сестра, казалось, заново знакомились друг с другом. Антон привык к новому облику Людмилы, и даже стал относиться к ней, как к старшей с рождения. Однажды даже позволил себе покапризничать, попросив ее показать «оборот».

— Мне не очень нравится, ну, ладно, смотри. — Людмила вполголоса начала произносить слова, темп речи ускорялся, глаза закатились так, что стали видны белки глаз. Волосы взвились пушистым облаком, стон, слетевший с губ, сменился душераздирающим мявом, тело изогнулось, словно в пароксизме страсти. Она опустилась на четвереньки, стремительно уменьшаясь в размерах. Кожу сменила шерсть, окончательно оформилась мордочка и перед Антоном проявилась пушистая трехцветная кошка, которая тут же принялась вылизывать и без того чистую шерстку. Кошка оглушительно замурлыкала, когда Антон решился ее погладить, но долго быть кошкой Людмила не захотела — обратный «оборот» был менее впечатляющ, но для сестры прошел гораздо труднее. Тяжело дыша, Людмила объяснила брату:

— Сил уходит, как на марафонскую дистанцию, а толку, как видишь — ноль, так, баловство. И ощущать себя кошкой мне неприятно, привыкла с детства на двух ногах ходить.

— Слушай, а где тот кот, про которого ты рассказывала? — совсем некстати вспомнил Антон.

— Баюн? А кто ж его знает… Вот уж он точно гуляет сам по себе — является когда захочет, уходит не прощаясь. Типичный английский джентльмен… Но плохого ничего сказать не могу, неприятности нутром чует и всегда рядом, когда беда.

Все было неплохо, но настроение заметно портил Тимофей, который в волчьей шкуре периодически появлялся у дома, подолгу сидел ожидаючи. А чего ждал, одному ему ведомо…

— Дорогу ты сам не найдешь, поэтому я дам тебе проводника, — Антон внимательно слушал сестру, — смотри сюда.

Людмила щелкнула пальцами и на ее ладони появилась красочная бабочка.

— В темноте будет переливаться всеми цветами радуги. Лешего встретишь, не бойся, — продолжала инструктаж сестра, — не вредный он, просто не любит, когда чужие по лесу шастают, зверей, птиц пугают. А я с ним дружу, сколько раз друг друга выручали… Объяснишь ему, все как есть, только попроще, Леший мудреные слова с трудом воспринимает. Скажешь просто, Баба-Яга за разрыв-травой послала. Вроде все… — Она немного подумала: — Да, и ещё вот что добавишь, а то так и будет тебе голову морочить, путаник, — Людмила протараторила нечто, похожее на детскую считалочку. — Понял?

— Не дурак…

— Тогда удачи…

Антон шел по лесу, не оглядываясь по сторонам. Огонек ловил краем глаза, а сам смотрел под ноги. Не хватало еще упасть, поломать что-либо. Хорошо, что умение передвигаться по пересеченной местности крепко-накрепко вбили в армии. Антон задумался, воспоминания об армейской муштре целиком захватили его, поэтому пропажу огонька он заметил не сразу.

Остановился, принялся взглядом искать разноцветную искорку. Метрах в пяти увидев изрядно потускневшую бабочку, поспешил догнать ее.