Баюн дернулся раз, другой, зашипел, совсем, как пойманный на горячем обычный дворовый котяра, сдуру выпустил когти, но опомнился, втянул их обратно и притих, опасливо прижав уши. Он-то, конечно, парень не промах, но ведьма есть ведьма и лучше её не злить попусту.

Стянув проныру на пол, Людмила для надежности уселась ему на хвост, не обращая внимания на недовольное ворчание: — Ничего, потерпишь, а то ищи, свищи тебя потом, гулена. А теперь, давай, рассказывай, что еще от меня скрываешь! И что ты есть такое? Откуда взялся, чудо природы?

— Самому хотелось бы знать, — уныло мяукнул Баюн.

— А что так? Ты ведь у нас ученый… — съязвила ведьма. Ну, достал её кот своими недомолвками, достал: — Начнем с самого начала — мама, папа есть? Нет? Сирота, значит…

Желтые кошачьи глаза подернулись дымкой воспоминаний — мгновенный полет из теплого гнездышка, скользкий холод металла, на котором разъезжаются подрагивающие от напряжения слабые лапы, ослепительный свет…

— Славный экземпляр! — Громовой голос откуда-то сверху. Кошачий детеныш протестующее вопит, задирает голову. Взгляд его упирается в бесстрастное лицо, полускрытое маской.

— Думаешь, получится? — мелодичный женский голос в ответ.

— Надеюсь. А нет, так нет, это только эксперимент… Фиксируй крепче, жалко будет, если аппаратуру повредит.

— Может, наркоз?

— Нет, мы не увидим его реакции, можем дать слишком большой разряд. — Липкая лента охватывает голову, больно сдавливая уши. Нарастающее жужжание и обжигающий жар, превращающий голову в средоточие боли.

— Столько хватит?

— Еще чуток добавь, выдержит… — и темнота, отсекающая его от мира.

Понимание сути происходящего приходит позже, когда неимоверно быстро растущие мозг и тело достигают критической массы. Количество переходит в качество — на свет является новое существо — "разумное кошачье". Но экспериментаторам этого мало и бесконечные опыты продолжаются. И когда в очередной раз скальпель касается тела дрожащего от страха котенка, тот просто исчезает. Гудящая воронка затягивает его и вышвыривает далеко от места рождения.

— Так что я ничего толком о себе и не знаю, — закончил свой рассказ кот.

— Ой ли, — засомневалась девушка, — тогда откуда в твоей голове столько всякой всячины?

— Я способный, к тому же… Миры… Они, знаешь ли, разные… — самодовольно произнес кот. — Такие, что тебе и не снились.

— А что ж сюда возвращаешься?

— Мне здесь нравится.

— Значит, ничего нового мне ты больше не скажешь?

— Сейчас нет.

— Что так? — Людмила отпустила кота. Тот расслабленно вытянулся, поняв, что гроза прошла стороной и опять начал хамить:

— Рано ещё. Любая информация дается дозировано, чтобы не во вред была — где-то сон вещий, где-то интуитивная догадка, иначе мозги расплавятся.

— По себе судишь? Кстати, о снах… мне тут давеча сон приснился непонятный, запутанный.

— Распутаешь, когда время придет. — Баюн ловко увернулся от ведьмы, метнувшейся к нему, чтоб надрать уши и выскочил за дверь, на прощание издевательски махнув хвостом. Людмила вздохнула — реакция у него отменная. Ну, ничего, попадется еще под горячую руку, за все получит.

Лето на исходе. По утрам уже заморозки прихватывают. Завтра последний день полнолуния, надо наведаться на заветную полянку, туда, где она видела многоцветник. Корень этого растения незаменимый компонент многих лечебных зелий, а холодной зимой лишний запас не помешает.

Людмила отправилась в путь затемно — собирать многоцветник требуется на восходе солнца.

Сидор на плече была легкий, обувь удобной, дорога сама стелилась под ноги, поэтому девушка добралась быстрее, чем думала. Устроившись под огромной сосной, на мягкой подушке из опавшей хвои, прислушиваясь к звукам просыпающегося леса, не заметила, как задремала.

Резкий, как выстрел, хруст сломавшейся сухой ветки. Кто там? На зверя непохоже, тот ходит сторожко, а этот ломится напрямую, ничего не страшась.

Сердце замерло в предчувствии беды. Она вскочила на ноги.

В предутреннем тумане проявился нечеткий силуэт — высокая тонкая фигура с крыльями за спиной.

Порыв ветра трансформировал крылья в развевающийся плащ.

Кащей!!!

Девушка уже успела подзабыть сражение с ним, хотя первое время далеко от дома не отходила. Потом, совсем успокоившись, решила, что злодей позабыл про нее, и расхрабрилась.