– Маргарет Генри – прекрасная учительница. Никаких поблажек не дает!

Фрэн не стала высказывать своего мнения. Убийство они не упоминали. Но когда гостья собралась уходить, собака осталась. Фрэн вдруг суеверно подумала, что отказ может навлечь беду – нападение на дом, на нее и Кэсси. Она представила, как родители обсуждают это у школьных ворот: «Все из-за ее гордыни! Мы предложили собаку для защиты, а она отказалась».

Так у Фрэн появилась Мэгги – черно-белая дворняжка с примесью колли. Кэсси пришла в восторг (она давно выпрашивала питомца) и весь вечер мучила псину, которая терпела с таким спокойствием, что Фрэн усомнилась в ее охранных качествах.

Воскресный полдень. Кэсси отправилась на день рождения подружки, надев любимое розовое платье с рюшами и блестками. Она чуть не расплакалась, когда волосы упрямо не хотели укладываться, как ей хотелось:

– Что обо мне подумают? У других мам есть утюжки и плойки!

Намек был прозрачен: Фрэн – ужасная мать. Она старалась понять причину истерики. Для Кэсси это была первая настоящая ночевка вне дома – настоящий ритуал взросления. Фрэн стояла у двери, махая ей вслед, но дочь уже болтала и смеялась с подружками в машине. Мэгги спала у печки.

Фрэн вернулась к рисунку тушью, начатому на неделе, – вдохновленному Вороньим мысом, узорами скал, галечным пляжем внизу. Сначала образ был ясен, но теперь сосредоточиться не получалось. Нервозность, будто от переизбытка кофеина, заразила ее суматошным настроением Кэсси. В порыве досады Фрэн скомкала бумагу в шарик и швырнула в огонь.

Ей казалось, будто она заперта в этой комнате целую вечность. «В Лондоне я позвала бы кого-нибудь в бар на поздний ланч или пару бокалов вина. Шум, сплетни, люди вокруг. Если бы я нашла тело там, то хотя бы смогла выговориться. Этот образ не сидел бы в голове, отравляя каждую мысль. Не всплывал бы перед глазами, когда я пытаюсь рисовать».

Она надела резиновые сапоги, пальто и вышла. Собака последовала за ней. За ночь температура изменилась кардинально – будто Рейвенсвик стал мягче, менее враждебным. Полиция еще дежурила у Хиллхеда, но на склоне людей поубавилось. С этого расстояния они напоминали детские каракули – как те, что Кэсси рисовала на песке в Хаа.

Виден был и дом Юэна. Его машина все еще стояла у входа. Фрэн вдруг подумала, что надо зайти к нему. Если ей невмоготу, то каково ему? Собака тявкала у ее ног. Когда Фрэн постучала, Юэн тут же распахнул дверь и мрачно уставился на нее. Она удивленно отшатнулась.

– Прости, – сказал он. – Думал, это журналисты. Полиция перекрыла дорогу, но парочка прорвалась. Неместные. Видимо, вся британская пресса разузнала про дело.

– Не уверена, что ты готов принимать гостей. Я могу уйти, если хочешь…

– Нет. Мне надо бы перебрать вещи Кэтрин. Полиция просила найти ее видеокамеру. Но боюсь, я еще не готов. Выпьешь чаю?

Фрэн оставила собаку в саду и прошла за ним. В футуристической кухне она заметила, как ему тяжело держаться. Когда Юэн подставлял чайник под кран, рука его дрожала.

– Я хочу узнать про другую девочку, – сказал он, не оборачиваясь.

– Какую?

– Катриону Брюс. Ту, что жила здесь раньше. Ту, что исчезла.

Он повернулся, доставая кружки.

– Сначала не имело значения, кто убил Кэтрин. По правде говоря, совсем. Важно было лишь то, что ее больше нет. Эгоистично, знаю. Но потом ты рассказала про другую девочку, и все изменилось.

– Каким образом?

– Если смерть Кэтрин – часть схемы, этого можно было избежать. Понимаешь?

Фрэн не была уверена, что понимает, но медленно кивнула.

– Поэтому я должен узнать, что случилось восемь лет назад. Это способ осмыслить произошедшее. Понять, почему умерла Кэтрин.

– Тело Катрионы так и не нашли.

– Я знаю. – Электрический чайник закипел, но Юэн не обращал на это внимания. В голосе чувствовались раздражение и злость. – Конечно, знаю. – Он прошел мимо Фрэн. – Пойдем. – Казалось, он хотел схватить ее за руку, но сдержался. Юэн привел ее в тесную подсобку с раковиной и стиральной машиной – темный уголок, не тронутый ремонтом. Пахло сыростью. – Здесь была кухня, – пояснил он. – А это кладовая. – Он распахнул дверцу. – Смотри! – Его голос сорвался на визг. – Смотри!

Внутреннюю сторону двери уже много лет не красили. На ней фломастером были отмечен детский рост с инициалами и датами. Юэн ткнул пальцем в нижнюю черту.

– «Б» – Брайан, младший брат. Детектив назвал мне его имя. А это Катриона. – Розовая отметка. – Ее рост за месяц до исчезновения.

– Она была очень низенькой для своего возраста.

У Фрэн невольно сжалось сердце. Кэсси всего на пару сантиметров ниже.

Юэн, кажется, забыл, что предлагал чай. Он побрел обратно на кухню и опустился на табурет, уткнувшись лицом в ладони. Фрэн беспомощно замерла, поняв, что помочь ему нечем. Когда она пробормотала, что ей пора, он даже не шелохнулся.