– Это ты его научил? Не знал, что вороны умеют говорить.

– Умные птицы.

Магнус почувствовал, как на его лицо наползает та самая ухмылка, и ничего не мог с этим поделать. Он отвернулся, надеясь, что она сама собой исчезнет.

– А сегодня утром ты видел воронов внизу на склоне?

– Они всегда там, – ответил Магнус.

– Там погибла девушка.

– Кэтрин. – Он не смог сдержаться. Как и дурацкая ухмылка, слова вырвались вопреки всем его усилиям. «Ничего им не говори, – твердила мать. Ее последние слова, когда те двое полицейских пришли забрать его в Леруик много лет назад. – Ты ничего плохого не сделал – значит, и говорить не о чем».

– Откуда ты знаешь, что она мертва, Магнус? – произнес Перес очень четко и очень медленно. – Откуда ты знаешь, что на склоне лежит именно Кэтрин?

Магнус покачал головой. «Ничего им не говори».

– Ты видел, что с ней случилось? Видел, как она умерла?

Магнус резко крутанул головой, озираясь.

– Может, ты увидел воронов и задумался, что их потревожило?

– Да, – с облегчением согласился он.

– И пошел посмотреть?

– Да.

Магнус энергично закивал.

– Почему ты не сообщил в полицию, Магнус?

– Она уже умерла. Я не мог ее спасти.

– Но полицию нужно было известить.

– В доме нет телефона. Как я мог вам сообщить?

– У кого-нибудь из соседей есть телефон. Ты мог попросить их позвонить.

– Они со мной не разговаривают.

Наступило молчание. Ворон скребся и шуршал под свитером.

– Когда ты ее видел? – спросил Перес. – В котором часу ты пошел вниз по склону, чтобы посмотреть?

– После того как дети ушли в школу. Выходя из дома, я слышал звонок.

Магнус решил, что это умный ответ. Его мать не возражала бы против таких слов.

Повисла еще одна пауза, пока Перес что-то записывал в блокнот. Наконец он поднял голову.

– И давно ты живешь здесь один, Магнус?

– С тех пор как умерла мать.

– Когда это было?

Магнус пытался ответить. Сколько лет прошло? Он не мог сосчитать.

– Агнес тоже умерла, – сказал он, чтобы не пришлось высчитывать годы в уме.

– А это кто?

– Моя сестра. Она заболела коклюшем. Это оказалось серьезнее, чем все думали. Ей было десять.

Он крепко сжал губы. Полицейского этого не касается.

– Должно быть, тебе было одиноко здесь после смерти матери.

Магнус не ответил.

– Ты был бы рад компании.

Он опять не ответил.

– Ты дружил с Кэтрин, да?

– Да, – сказал Магнус. – Дружил.

– Ты встретил ее вчера, когда она ехала в автобусе из города.

– Она была на вечеринке.

– На вечеринке? – переспросил Перес. – Всю ночь? Ты уверен?

Была ли она на вечеринке? Это ведь правда? Магнусу пришлось задуматься. Он не мог припомнить. Она почти ничего не рассказывала.

– Она выглядела уставшей, – сказал он. – Не спала всю ночь. Кажется, она сказала, что была на вечеринке.

– Во что она была одета?

– Не в праздничное платье, – признал Магнус, – но сейчас молодежь особо и не наряжается.

– Когда ты вышел посмотреть на склон, ты видел, во что она была одета. Она переоделась после вашей вчерашней встречи?

– Вроде нет. – Потом он задумался, не следовало ли ответить иначе, не был ли вопрос ловушкой. – Я помню красный шарф.

– Она говорила, где была вечеринка?

– Нет. Сначала она меня даже не заметила. Только потом, когда мы вместе вышли из автобуса.

– Как она выглядела? – спросил Перес.

– Уставшей, я же сказал.

– Но уставшей и печальной или уставшей и радостной?

– Она заходила в дом, – вдруг выпалил Магнус. – На чай.

Наступила тишина. Магнус понял, что совершил ошибку. Он поспешно продолжил:

– Она хотела меня сфотографировать. Для какого-то проекта. Сама захотела зайти.

– Она сделала снимки?

– Ага, несколько штук.

– А раньше она у тебя бывала? – спросил Перес.

Похоже, услышанное его не обеспокоило. Никакой суеты, угроз, возмущения.

– На Новый год. Кэтрин и Салли. Они возвращались домой. Увидели свет и зашли поздравить.

– Салли?

– Салли Генри, дочка учительницы.

– Но вчера Кэтрин была одна?

– Одна, ага.

– И надолго она осталась?

– Съела кусок пирога, – сказал Магнус. – Выпила чаю.

– То есть не весь день?

– Не-а. Недолго.

– И когда она ушла?