– Это конфиденциально, – сказал он. – Я точно никому не скажу. А если вдруг что просочится или узнают твои родители, Мораг вылетит со службы.

Все рассмеялись, но в его голосе была и угроза. Мораг это поняла. Салли заметила.

– В Новый год… – начала Салли.

– Да?

– …мне запретили идти в город. Родители не одобряют бары. Но все друзья были там. Я сказала, что буду у Кэтрин, но мы обе пошли к рыночному кресту. Ее отцу, кажется, вообще было плевать. Обратно нас подвезли. Думаю, Кэтрин знала водителя.

– Кто это был?

– Не видела. Я сидела сзади, мы втиснулись туда вчетвером. Ни черта не видать. Все ехали на вечеринку, кроме нас с Кэтрин. Она сидела впереди, рядом с водителем. Они не разговаривали, но чувствовалось, что знакомы. Может, именно потому, что не разговаривали. Никакой вежливой болтовни, как обычно с незнакомцами. Может, это глупо.

– Нет, – сказал он. – Я понимаю. Кто еще был в машине?

Она назвала студента и медсестру.

– А четвертый?

– Роберт Айсбистер.

Имя говорило само за себя. Все на Шетландских островах знали Роберта. Его семья разбогатела, когда здесь обнаружили нефть. Отец – крупнейший строительный подрядчик на островах – получал почти все контракты. Роберт владел рыболовным судном «Блуждающий дух» – легендой местных баров. Оно стояло на острове Уолси. Купив его, Роберт привел судно в Леруик и пригласил на него всех желающих. Там были каюты с кожаными диванами и телевизорами. Летом он плавал в Норвегию с друзьями, устраивал безумные вечеринки во фьордах.

– Он не встречался с Кэтрин? – уточнил Перес.

– Нет, – слишком быстро ответила Салли.

– А говорят, он любит малолеток.

Она знала, что лучше не отвечать.

– Может, он нравится тебе самой?

Судя по тону, он пошутил, но Салли покраснела.

– Бред. Вы не знаете мою мать. Она бы меня прибила.

– Ты правда не помнишь ничего о машине или о водителе?

Она покачала головой.

– Накануне исчезновения Кэтрин была на вечеринке. Ты там была?

– Я же сказала, – с горечью произнесла Салли, – мне нельзя на вечеринки.

– Но ты знала о ней?

– Меня не пригласили. Все уже в курсе – я не приду. Так зачем приглашать?

– В школе сегодня эту вечеринку не обсуждали?

– Со мной – нет.

Перес задумчиво смотрел на огонь.

– Может, я должен знать что-то еще?

Салли молчала, но он ждал.

– В ту ночь после Леруика… – начала Салли. – Под утро…

– Да?

– …мы зашли к старику. К Магнусу. Мы были пьяны, а у него горел свет. Это был такой вызов на слабо – постучаться, поздравить с Новым годом.

Перес даже не удивился. Пожалуй, Салли надеялась, что он удивится.

– И вы зашли?

– Да, ненадолго. – Она помедлила. – Он не сводил с Кэтрин глаз, как завороженный. Будто увидел призрака.

Из школы в Рейвенсвике Перес направился обратно в Леруик. Он рассчитывал, что успеет навестить Роберта Айсбистера до прибытия самолета из Абердина. Рейс задержали в аэропорту, и сотрудники «Логанэйр» не могли назвать точное время прилета. Казалось, весь день Перес только и делал, что колесил по одному и тому же участку дороги, но ему хотелось показать группе из Инвернесса, что расследование продвигается и он не сидит сложа руки в ожидании подмоги.

Перес никогда не мог до конца понять Роберта Айсбистера. Тот был явно избалован. Его отец, добропорядочный человек, разбогател неожиданно для себя самого и помогал семье и друзьям с почти неловкой щедростью. Роберт исправно работал на рыболовном судне, но всем было известно – свое роскошное судно он купил не на собственные деньги. Майкл Айсбистер ни в чем не отказывал сыну. Как все знали, брак родителей Роберта давно трещал по швам. Детство в такой семье, несмотря на богатство, не могло быть легким. Особенно когда за спиной постоянно чувствуешь разговоры и усмешки, смесь презрения и жалости.

Его всю жизнь будут сравнивать с отцом. Нелегкое бремя. Пересу это было знакомо. Его собственный отец, капитан почтового судна с Фэр-Айла, пользовался непререкаемым авторитетом в том, что касалось жизни на острове. Но для Роберта ситуация была сложнее. Тихий и скромный Майкл Айсбистер стал легендой архипелага – музыкант, знаток диалектов, собиратель народных песен, член комитета фестиваля «Ап-Хелли-Аа» [4] с юных лет. В этом году его удостоили чести стать гайзер-ярлом [5] , а это многое значило для него – больше, чем королевская награда.