Симон щелкнул пальцами, и Пепе мгновенно исчез вместе с подносом. Хозяин яхты поднял свой бокал.

– За наше будущее, – сказал он, глядя в упор на спутницу.

– Вряд ли оно у нас есть, месье.

– Называйте меня Симон. – Де ла Форс придвинулся ближе.

Ариан вынула из сумочки кольцо.

– Я пришла главным образом потому, что хотела вернуть вам это. Я уверена, это очень ценная вещь, и мне не хотелось бы, чтобы она пропала.

С этими словами она положила кольцо на подушку, лежавшую между ней и Симоном. Луч света, упавший на камень, заставил его вспыхнуть в сумерках.

Симон молча уставился на Ариан. В его глубоко посаженных глазах было что-то пугающе злобное, но нельзя было отрицать, что взгляд их обладал гипнотической силой. Ростом Симон де ла Форс был на несколько дюймов ниже Ариан. Белая рубашка от Лакоста и белые полотняные брюки не скрывали бочкообразной фигуры. Но этот человек был словно окружен аурой могущества. Несмотря на отталкивающую внешность, Симон де ла Форс – Ариан прекрасно это понимала – был первым мужчиной на ее жизненном пути, который мог немедленно добиться исполнения любого своего каприза.

– Вы делаете ошибку, не принимая мои слова всерьез, – заявил он. – Я всегда добиваюсь желаемого. – Симон снова поднял бокал. – За наше будущее, – повторил он и сделал большой глоток.

Ариан, на какое-то время словно загипнотизированная внутренней силой, с которой был произнесен этот тост, последовала его примеру, но вкус шампанского помог ей опомниться. Ариан разозлилась на себя и решила перевести разговор на другую, менее личную тему.

– У вас замечательная яхта, – непринужденно сказала она. – Вы давно ее приобрели?

– Арендовал вчера вечером, когда услышал, что вы в Портофино.

– А как вы узнали, что я здесь?

– У меня свои источники информации, – с улыбкой ответил магнат. Вынув из кармана брюк сложенный листок бумаги, он развернул его и принялся читать: – «Понедельник: 11.00 – парикмахерская; 13.00 – ленч с редактором отдела моды журнала «Эль»; 15.30 – прогулка с дочерью в Люксембургском саду…» – Де ла Форс поднял глаза на Ариан. – Если хотите, могу процитировать содержание вашего ежедневника на неделю вперед.

Ариан пришла в ярость:

– Вы следите за мной? Прекратите немедленно.

Она встала, рассерженно глядя на де ла Форса. Тонкая ткань платья под дуновением морского ветра плотно обтянула ее тело. Волосы взметнулись вверх, обрамляя прекрасное лицо, словно нимб. Ее соски, затвердевшие от вечерней прохлады, ясно проступили под многоцветным шелком.

Симон наклонился вперед так, что его лицо теперь находилось всего в нескольких дюймах от ее тела. Он хотел ее больше всего на свете – хотел надолго, а может, и навсегда.

– Простите, если я рассердил или расстроил вас, – сказал он наконец. – Просто мне хотелось узнать о вас как можно больше. – Симон взял с подушки кольцо. – Может быть, спустимся в каюту? – предложил он. – Становится холодно. Не знаю как вы, а я очень, очень голоден.

Ариан молчала до тех пор, пока они не оказались в каюте-столовой. В углу, у огромного иллюминатора, в котором все еще видны были огни Санта-Маргериты, стоял круглый стол, накрытый на двоих.

– На палубе в самом деле стало прохладно, – смягчилась Ариан.

Симон предложил ей стул. Когда Ариан развернула свою салфетку, из нее выскользнули, лязгнув о тарелку, серьги с бриллиантами и рубинами.

– У испанцев есть поговорка: где два, там и третий. – Симон положил кольцо рядом с серьгами. – Обычно это касается неприятностей, но я подумал, что у этих слов может быть и позитивный смысл.

Она задумчиво смотрела на подарок, которой мог решить все ее финансовые проблемы до конца жизни, пока вдруг до нее не дошло, что рядом стоит стюард. Ариан отложила драгоценности в сторону. Стюард поставил перед ней хрустальную вазу с белужьей икрой, уложенной на колотый лед, и небольшую стопку блинов на серебряном блюде.

Симон подождал, пока стюард разольет в рюмки ледяную водку, и спросил:

– Вам нравятся эти серьги? Если нет, я их обменяю, как только мы вернемся в Париж.

Ариан сделала вид, что не может отвести глаз от украшений. На самом же деле она просто хотела посмотреть, какие именно приборы Симон возьмет из более чем внушительного набора столового серебра, разложенного рядом с тарелками.

– Не знаю, – отозвалась она наконец. – Когда я во время показов надеваю что-нибудь подобное, всегда приходится после шоу возвращать украшения. Глупо хотеть то, чего не можешь иметь.