– Не будь параноиком, Жак, это просто невезение.

Вилетт покачал головой:

– Твой банк отклоняет вполне обоснованную просьбу о предоставлении ссуды, твои клиенты аннулируют заказы без всяких видимых причин, владелец квартиры, в которой ты живешь, заявляет, что рутинная проверка состояния твоего банковского счета вынуждает его разорвать контракт и поставить вопрос о твоем выселении – и все это стечение обстоятельств?

– Что же делать? – в отчаянии вскричала Ариан.

– Иди в суд, – ответил Жак.

Но одно дело просто жить по поддельным документам, другое – затевать судебную тяжбу, которая могла вызвать повышенное внимание органов юстиции к личности самой Ариан и к ее прошлому. Она не могла позволить себе пойти на такой риск.

– У меня нет денег даже на то, чтобы купить еды. Я не могу позволить себе нанять адвоката, не могу заплатить за квартиру. Да и прошлое мое далеко не идеально.

Почувствовав, что расплачется, если будет продолжать говорить, Ариан замолчала. Жак сочувственно сжал ее руку, затем встал и подошел к стулу, на спинку которого был наброшен его пиджак. Запустив руку во внутренний карман, он вынул оттуда бумажник, извлек пятисотфранковую банкноту и положил на стол перед Ариан.

– Ты уже лишила меня возможности купить приглянувшиеся мне светильники, так что я вполне могу обойтись и без нового костюма, – с улыбкой сказал он.

Ариан зарыдала.

– Пожалуйста, перестань, дорогая, – попросил Жак. – Будем деловыми людьми. Сколько ты должна?

– Двадцать пять тысяч франков фирме «Рефобей», десять тебе и шестьсот франков банку. За квартиру надо платить через неделю, а телефонный счет пришел сегодня. – Ариан сложила пятисотенную кредитку и сунула в карман. – А теперь я должна тебе и это…

– Перестань. Сколько ты получила в качестве компенсации за аннулированные заказы?

– Пять тысяч.

– Значит, твой долг составляет около тридцати двух тысяч франков. Ты не пыталась найти других покупателей на свой товар?

Ариан покачала головой.

– Изделия слишком дорогие – их могут позволить себе лишь дома моды. Те, кто не захотел приобрести их с самого начала, вряд ли станут делать это сейчас, когда от моей продукции отказались остальные. Ты ведь знаешь мир моды, Жак: к тому времени, когда пора будет садиться за ленч, всем уже все будет известно.

Жак налил себе еще кофе.

– Может, кто-нибудь тебе все-таки подвернется, – сказал он. – А пока высморкайся как следует и вытри глаза.

Ариан сунула руку в карман за носовым платком и, наткнувшись пальцами на конверт, вынула его.

– Что это? – поинтересовался Жак.

– Кто-то сегодня прислал мне цветы. Их доставили как раз в тот момент, когда я убегала, и я даже не посмотрела на карточку. – Ариан протянула конверт Жаку. – Прочти, что там внутри, а я пока подкрашу глаза.

Вилетт достал из конверта белую открытку из твердого картона и тихонько присвистнул.

– Ты высоко котируешься, дорогая. Я никогда еще не видел человека, которого, несмотря на то что он разорен, приглашают на ленч в лучший ресторан Парижа, – сказал Жак и шутливо-торжественным тоном прочел: – «Надеюсь, вы простили мне мое дерзкое поведение. Буду счастлив, если вы примете приглашение на ленч в час дня в четверг в «Ла-Тур д’Аржан». Симон де ла Форс». Кто это, милая?

Ариан рассказала Вилетту обо всем, что случилось в Портофино.

– Я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что он нанял детектива для слежки за тобой. И вообще очень может быть, что именно он стоит за всеми неприятными событиями, которые с тобой произошли, – заметил Жак. – Говорил, что тебе нужен миллионер. Похоже, ты его нашла.

– Я не хочу спать с ним, Жак. Этот человек мне отвратителен.

– Не думаю, чтобы в Булонском лесу тебя «снимал» Ален Делон, дорогая.

Ариан больно задели его слова, но Вилетт знал, что делал. Наклонившись вперед, он ласково потрепал подругу по щеке.

– Прости. Но все же не следует забывать, что нищим нельзя быть привередливыми. Отправляйся на встречу с этим человеком, поешь как следует, выслушай его, постарайся быть приветливой, ничего не обещай. Главное – добиться, чтобы он дал тебе взаймы денег. И еще: если он и на этот раз подарит тебе какие-нибудь камушки, оставь их у себя.

– Не перестаю поражаться вашей красоте, – проговорил Симон. – Вы заставляете меня забыть об этом прекрасном виде.

Ариан повернула голову к окну, из которого были видны шпили Нотр-Дам на другом берегу реки.

– Я не могу соперничать с собором, которому добрая тысяча лет, но мне льстят ваши слова, – с улыбкой ответила она.

В ресторанном зале, вознесенном над Парижем на огромную высоту, она ощущала себя так, словно находилась в салоне авиалайнера, уносившего ее прочь от проблем – пусть даже на какую-то пару часов. Она была рада, что послушалась совета Жака. Симон оказался занятным собеседником, и она с невольным интересом слушала его рассказы о борьбе с жизненными трудностями, кознями врагов. Не раз Симон пытался завести разговор о своих чувствах, но Ариан помнила, что пришла на встречу с определенной целью.