– О чем вы говорили с Ларисой?

– Разговор не получился. Я торопился, она была расстроена и сослалась на усталость. Но мы договорились все обсудить при первой же встрече. Я пообещал помочь вырваться из ее окружения. Было не просто решиться, но она была так красива в тот вечер, что я отбросил всякие сомнения.

– И убили ее обрезком трубы, которую принесли с собой.

– Какой трубы? Что вы говорите?!

– Трубой, которую вы отрезали от старой водопроводной трубы, после замены на новую…

– Это какое-то недоразумение!

– Помните, как в конце апреля того года в вашей квартире заменили трубы подачи горячей воды. А вы еще договорились в частном порядке с сантехниками и передвинули ванну.

– Передвинули. Ну и что?!

– Мы располагаем неопровержимыми доказательствами, что Лариса убита трубой из вашей квартиры. Вы это уяснили?! Отпирательство бесполезно и только усугубляет ваше положение…

– Какие доказательства?

– Химический анализ стали, из которой изготовлена труба.

– Возможно это случайное совпадение?!

– Ваш юрист подтвердит, что скорее обезьяна напечатает на машинке “Отче наш”, случайно ударяя по клавишам, чем получатся две идентичные плавки стали.

– Но я не убивал!

– Трудно вам верить после того, как вы лгали все эти четыре года. Еще раз повторяю, в ваших интересах чистосердечно во всем признаться, добровольно вернуться и предстать перед судом. Суд учтет все обстоятельства…

– Это недоразумение, или провокация! Я не убивал! С вами бесполезно говорить… – и Крамар, очевидно, положил трубку, так как связь прервалась.

Из Управления Михаил позвонил Манюне, рассказал вкратце содержание разговора и пообещал заехать, как только будет готова стенограмма. Он отдал кассету от диктофона в лабораторию звукозаписи для снятия копии и попросил Тамару Борисовну заняться стенограммой сразу же после изготовления копии.

Остаток дня он решил провести в спортзале. После первых успехов в расследовании, он посещал спортзал почти каждый вечер. Завтра пятница. Он уедет домой сразу после встречи с Манюней, поэтому потренироваться нужно обязательно. Тем более что сегодня занятия проводил Феликс.

Михаил тренировался в группе Феликса и с другими группами и нашел, что Феликс в профессиональном смысле выше других тренеров. Они оказались хорошо совместимы психологически и, похоже, стычка на водной станции постепенно перерастет в дружбу.

После тренировки Михаил спускался вниз к гостинице по плохо освещенной улице. Дорога была самой короткой и хорошо знакомой. Когда справа выросла темная глыба дома на капитальном ремонте, с выбитыми стеклами и жидким забором вокруг, Михаила охватила непонятная тревога. В доме слева не горел ни один фонарь у подъезда. Михаилу показалось, что накануне освещение здесь было. На всякий случай, чтобы проскочить образовавшийся темный мешок, он сошел с тротуара на середину проезжей части узкой улицы.

Глазами он невольно косил, то влево, то вправо, и это его спасло. Из среднего подъезда выскочил высокий парень и замахнулся чем-то, целясь в голову. Следом за ним спешил второй. Михаил блокировал удар левой рукой. Обожгло висок. Это помешало ему нанести точный удар правой. Он метил в горло, а попал чуть ниже в грудь. Однако нападавший упал, но Михаилу было не до него. Правой ногой с уходом влево он свалил второго, и едва не угодил под удар третьего. Его спас двойной кувырок через голову. Теперь он вырвался из окружения. Третий размахивал трубой или толстым прутом, но нападать не решался, также как и первые, хотя они уже поднялись с земли. Тогда Михаил начал серию обманных движений, чтобы обезвредить этого с трубой. Он был ближе всех к нему. Третий вдруг бросил трубу и с криком: “Он каратист! Атас!”, – побежал вверх по улице. Первые отступали более организовано, но когда Михаил поднял трубу, это была стальная арматура в палец толщиной, тоже побежали.

Он не стал их преследовать. Сейчас он пожалел, что пистолет оставил в сейфе, как посоветовал Фесенко. Висок саднил, но кровотечения не было. Михаил осторожно потрогал место удара рукой. Там образовалась довольно большая шишка. Чем же его ударили? Скорее всего, это была велосипедная цепь. Коварная штука. Нужно было уходить от удара или принимать на левую цепь, а не блокировать руку нападающего.

Дежурному администратору гостиницы, который выдал медицинскую аптечку, Михаил объяснил, что в темноте оступился и упал. Куртку из плащевки пришлось постирать в ванне. До отъезда она высохнет, а по городу придется щеголять в пуловере и байковой рубашке. Холодно не будет, но большинство в городе уже облачилось в плащи и кожу. Утром и вечером из-за близости моря было довольно сыро.

В начале второго пополудни Михаил заехал к Манюне со стенограммой и дорожной сумкой. Папку со стенограммой он договорился оставить у Манюни, и от него сразу ехать на автовокзал.

Манюня читал стенограмму телефонного разговора с Крамаром долго, потом сказал:

– Неужели, после всего этого он отвертится? Каждый раз перед убийством, сначала дочери, потом матери он с ними встречался, а говорит, что невиновен.

– Жизнелюб! – мрачно пошутил Михаил. Шишка еще болела. Разговор об этом он оставил на конец.