К: Из телепередачи. Дату не помню

М: Что вы делали в день, когда она была убита.

К: Не помню. Нужно посмотреть ежедневник, расписание занятий.

М: Вот видите! Если бы вы были здесь, на этот вопрос легче было бы ответить. И на другие тоже.

К: Отвечу сразу на все ваши вопросы: я ее не убивал.

М: У нас есть свидетельские показания, что в те дни вы побывали у нее дома, по крайней мере, дважды.

К: Она звонила и просила прийти. Я уже говорил, что время от времени помогал ей деньгами.

М: Чем мотивирована такая щедрость? Она вас шантажировала?

К: А вы слышали такие слова “благотворительность”, “сострадание”? Правда, в том обществе, которое вы построили и ревностно охраняете, им нет места.

М: Давайте без моральных категорий. Вы сами были неплохо устроены в обществе, которое критикуете сейчас.

К: Я хорошо устроюсь в любом обществе, это вопрос моих возможностей, а не моего отношения к нему.

М: Вернемся к основной теме. На деньги, полученные у вас, она наняла гробокопателей.

К: Я не имел понятия, на что она собирается их использовать. У вас есть доказательства, что это не так?

М: Вы были у нее в доме в день убийства.

К: Она опять позвонила и мне пришлось уйти с занятий. Меня заменила Александра Давыдовна только на один час. Разве она показала что-то другое?

М: В тот же день вы приглашали Александру Давыдовну в загородный ресторан. Зачем?

К: Я могу не отвечать на такой вопрос, но все же отвечу. Одно время мы были с ней близки. Мне захотелось с ней поделиться своими проблемами и посоветоваться. Слишком много фактов, хоть и косвенно, против меня. Признаюсь, сначала я несколько растерялся, но потом принял единственно правильное решение и уехал.

М: Что касается ваших проблем, то вы создали их себе сами неразборчивыми связями.

К: Моя неразборчивость не является основанием для уголовного преследования. Лучше поищите настоящего виновника убийств в окружении этой семейки.

М: Обязательно воспользуюсь вашим советом. А вы все же ответьте, что вы делали в тот день между 15:00 и 19:00

К: Добывал деньги для выезда… Валюту. Когда понадобится, укажу конкретно, у кого и где побывал.

М: Кстати, Александра Давыдовна показала, что благодаря своему отказу поехать с вами в ресторан она осталась жива. Эта фраза записана в протокол допроса.

К: Это ее домыслы. Она женщина и музыкант – ей простительно. Вам же беспочвенные фантазии не положены по должности.

М: Фантазии редко бывают безосновательными даже у творческих людей. Мы будем готовить материалы для передачи в суд, сколько бы не потребовалось времени и усилий.

К: Могу только повторить, вы не там ищете и напрасно теряете время. Лучше бы разобрались с Альтманом и другими.

М: Кто такой Альтман?

К: Больше ничего сказать не могу… Абсолютно!

М: Это фамилия или кличка? Как вы ее узнали?

К: При нашей последней встрече Белостенная рассказала о неудачной попытке выкрасть гроб. Собственно из-за этого она меня и вызвала столь срочно. Я набросился на нее с упреками: зачем она меня впутывает в свои дела. У нее вырвалось: “Альтман заставил”. После, сколько не добивался, она ничего не сказала. Более того, сделала вид, что не произносила даже этой фразы.

М: Кто ей посоветовал после убийства Ларисы склонить Маркову на фальсификацию экспертизы.

К: Не знаю. Я в этом не участвовал.

М: Но вы от этого сильно выиграли и она отдала кольцо, которое вы дарили Ларисе. Два эти факта не в вашу пользу.

К: Она могла распоряжаться кольцом как прямая наследница и она больше, чем я о своей, заботилась о репутации дочери. Сами знаете, у нее для этого были серьезные основания. Гораздо более серьезные, чем у меня.

М: На этом я хочу закончить, но предупреждаю, что этот разговор не последний.

Михаил задумался. Как все зыбко! Хотя соответственно настроенный суд присяжных, да и советский, отправили бы Крамара на тот свет, даже если в действительности все его преступления сводятся к изменам жене и умыкании у нее фамильной драгоценности.

Заглянул Фесенко:

– Поговорим здесь, если не возражаешь.

Михаил пожал плечами, и Фесенко протиснул свое крупное тело между двумя столами, усаживаясь на стул напротив.

– Прочитал?

– Прочитал. Все пока очень зыбко.

– Прочнее не будет. Я предлагал Николаю Петровичу все оформить и передать в суд. Пусть решают сами. Но он все твердит о других версиях. Все это очень сложно и годится для американского детективного романа. Ну, прямо Беверли Хиллз! В нашей жизни все проще. Нагулял ребенка и решил спрятать концы в воду…