На улице он держал Веронику за руку и невольно торопился. Учительница отстала. Со стороны это выглядело, вероятно, как похищение, потому что на них оглядывались. Один невысокий мужичонка перегородил дорогу:

– Куда ты тащишь девочку?

– Отойдите! Милиция…

Мужчина отскочил в сторону, но стал звать прохожих.

– Смотрите! Тащит девочку в парк!

Вероника вступилась за Михаила:

– Дяденька! Он, правда, милиционер! Мы идем ловить преступника…

Михаил, чтобы успокоить публику, достал удостоверение. Их догнала учительница. Далее они пошли спокойно, как супруги с дочкой на прогулке. Они спустились к пролому, ведущему в Санаторный переулок. Буквально в двух метрах от дыры в заборе между развилок веток куста был зажат, словно на показ, кусок трубы полуметровой длины. Дюймовая труба, почти забитая известковой накипью.

“Тяжелая. Горячая вода или отопление”, – отметил Михаил, когда осторожно вкладывал трубу в большой полиэтиленовый пакет, извлеченный из кармана куртки.

“Не далеко он ее спрятал. В начале мая листва еще прозрачна. Словно хотел, чтобы ее обнаружили, и вставил в развилку. Они могли ее обнаружить тогда с Манюней. Жаль, было уже довольно темно. Сколько людей прошло мимо! Правду говорят, что видят не глазом, а умом!” – подумал Михаил. Он был доволен. Еще не было экспертизы, а он уже не сомневался – в его руках орудие убийства.

Они вернулись в кафе с видом триумфаторов.

– Вероника заработала приз! Заказывай! – Михаил помнил свое обещание.

– Всем мороженое! А мне еще пэпси и жвачку…

В конце дня Михаил уже мог доложить Манюне результаты предварительной экспертизы:

– Один конец трубы обрезан газовой резкой, другой – ножовкой. Внутренность покрыта накипью. Это труба горячей воды. В ЖЭК нетрудно установить дату ремонта, если мы найдем дом, откуда труба.

– Естественно, начать нужно с дома и квартиры Крамара…

– Конечно. Но самое главное – на трубе органические остатки и несколько волос. Спектральный анализ и микроскопический показали – следы разложения крови. Волосы сильно обесцвечены, но нет сомнения, что Ларисы. Сравнили с образцами, взятыми при эксгумации.

– Я в тебе не ошибся! Дело опять завертелось. Жаль, я надолго привязан к этому агрегату! Что ты намерен делать дальше?

– Подожду точного количественного анализа состава стали и начну искать откуда труба отрезана.

– Можно не ждать результатов анализа, а сразу брать образцы в доме Крамара. Все равно их также нужно сдавать в химлабораторию.

– Действительно! Завтра и начну. Нужна только электродрель.

– Не занимайся только этим сам. Пригласи экспертов из НТО. Они знают свое дело и не любят самодеятельности следователей. У них есть соответствующий инструмент…

– Они вечно заняты.

– Скажу завтра Фесенко. Он организует. Мне сегодня провели телефон, так что я уже консультирую. Стало не так скучно лежать… Можешь и ты звонить для экономии времени, запиши номер.

– Лучше буду приходить, если не возражаете? Вы уже звонили в Хайфу.

– Ха-ха-ха! Что правда, то правда!

Утром Сумченко разыскал и пригласил к себе Михаила.

– Почему не докладываешь о находке?

– Жду окончательных результатов экспертизы. Нужно еще найти, откуда труба! – ответил Михаил и подумал: “Кто-то из отдела стучит Сумченко регулярно…”

– Можешь не сомневаться! Из дома Крамара или соседних домов. Взял с мусорной свалки во дворе.

– Ее пилили ножовкой. Довольно аккуратно. Интересно, держал ли Крамар в руках какой-либо инструмент, кроме смычка?

– Держал, держал! Он заядлый яхтсмен. Кроме того, у него есть дача.

– Любопытные сведения! – Михаил говорил вполне искренне и, очевидно, спровоцировал Сумченко.

– Вот, видишь! Как только ты последовал моим советам, так сразу получил результат.

– Опыт великое дело! – процитировал Михаил классика.

– Что ты намерен делать, если будет доказана причастность Крамара к этой трубе.

– Позвоню ему в Хайфу и задам несколько неудобных вопросов.

– Не советую это делать. Он хитрый еврей и что-нибудь придумает. Нужно готовить документы и добиваться его выдачи.

– В Израиле много хитрых евреев и лучше, если мы узнаем раньше, что они придумают.

– Он переменит фамилию и сбежит, если ничего другого не изобретет.

– В современном мире трудно затеряться.

– Если есть деньги, не трудно.

– Откуда у него деньги? На зарплату профессора провинциального вуза сильно не разгонишься…

– Он давал концерты, записывал пластинки…

– Может быть, вы правы и у него по нашим меркам есть деньги, но все же тактика открытой игры для нас выгоднее.