скорее себя, чем товарища.
– Это даже хорошо, что болезненно. Так я на всю жизнь запомню выходку этой зеленоглазой ведьмы. Вспомнив о поступке Белфорд, он преисполнился злости, и в порыве гнева резко дернул руку верх. DS зашил рану, причинив человеку невероятную боль. Он выронил аппарат из рук и чуть было не лишился чувств. Дружеские руки Дисмаса вовремя подхватили его и поставили на ноги. Он удерживал друга до тех пор, пока тот не смог самостоятельно стоять на ногах.

– Стой смирно, я сам продезинфицирую рану. Окончив все необходимые процедуры, Брэстед принес ему чистую рубашку и проводил в свой кабинет. Помог Генри усесться в кресло, и налив ему бленд, разместился напротив.

– Ну, выкладывай, что произошло на сей раз?

– Лучше не спрашивай, - печально сказал собеседник.
– Я совершил такую

низость, что нет этому никакого оправдания. Прошу тебя, только не утешай меня.

– Я и не собирался делать этого. Просто хочу узнать, что

стряслось между вами и отчего Гвен решилась на такой безумный поступок.

– Еще большее безумство содеял я. Генри осушил стакан и попросил налить еще выпивки. После пятого стакана виски он немного расслабился. Алкоголь развязал ему язык, и Генри вместо того, чтобы рассказать про события ушедшего дня, начал браниться красочными шотландскими выражениями, которые большей частью были обращены к Джоанне Леймоуд. Сквозь нескончаемую лаву брани он только спустя два часа, в конце концов, объяснил другу случившееся.

– Виновен ли тот, кому предлагают, и тот, кто соглашается принять

предложенное?

– Если посмотреть с теоретической стороны, нет, но на практике.- Дисмас

умолк в раздумье, - .полагаю, в каждом случае по-разному.

– Значит, ты думаешь, что вся вина на мне?

– Где все виноваты, там никто не виноват, - парировал другой.

Однако признаюсь, в этот раз здравомыслие действительно покинуло тебя. Что ты будешь делать, если эта стильная штучка (он имел в виду Джоанну) заявит на тебя в МСБ?

– Прикончу ее.

– Я не шучу.

– Да и я тоже. Я не буду игрушкой в ее руках. Если эта трегубая посмеет

устроить мне бенефис, пускай уже сейчас начинает рыть себе могилу. Я не собираюсь с треском провалиться из-за этой вертихвостки.

– Да-а. ты окажешься в крайне неблагоприятном свете.

– Вот видишь, поэтому я прикончу ее. Обязательно сделаю это!

Генри был настроен решительно, и это встревожило товарища.

– Но она еще не заявила на тебя, поэтому рано еще что-то решать. Лучше

подумай, как помириться с Гвендолин.

– Мириться? Я не желаю больше видеть эту дьяволицу. Подумать только,

она хотела убить меня из-за этой.
– Макензи использовал настолько грубую брань, что автор ввиду этики печати опускает эти слова.

– Ну ладно, с Гвендолин ты порвешь отношения и Джоанну на худой

конец прикончишь, и ты думаешь, от этого тебе сделается легче?

– Не знаю, мне уже ничто не доставляет радости в жизни, одни

только заботы и кутерьма никчемных чувств. Я одинок. никому не нужен. у меня больше не осталось никого.

– Это не так. Ты нужен мне.

– Рад это слышать, прекрасный мой утешитель, - усмехнулся тот.
– Во

всем плохом надо искать хорошее, - задумчиво проговорил Макензи.
– Отныне никто не станет читать мне мораль и докучать болезненной ревностью. Значит, не зря говорят: Все, что ни делается, - все к лучшему.. Знаешь, я вот задумался на днях о смысле жизни.. С самого рождения человек борется с хищническими повадками ради того, чтобы выжить и что-то доказать себе и всем остальным. Он рождается немым, слепым и глупым и на протяжении всей жизни пытается исправить ошибку природы. Вечно чему-то учится, что-то воздвигает и рушит, раздает и насильственно отнимает, любит, ненавидит, дружит и враждует. Создается впечатление, что человек рождается на свет черно-белым, и эти две стороны его натуры вечно воюют друг с другом. И в этой бессмысленной, на мой взгляд, борьбе и проходит вся его жизнь. Тогда в чем же смысл жизни, ради чего живет человек? Брэстед задумался ненадолго и ответил:

– Ради эмоций.

– И только?!
– иронично посмотрел тот на друга.

– Да, единственное, чего может человек добиться всеми земными благами,

это чувство радости, которое есть сестра счастья.

– И вся эта беготня только ради одного ощущения счастья?

– Да, верно. К примеру, ты ешь и ощущаешь радость сытости, поёшь,

чтобы познать прелесть.

– Достаточно! Я понял, понял.. Тогда ответь, о мудрейший, зачем же

человеку дети?

– Чтобы познать радость жизни.

– Радость? От детей одни только проблемы.

– Поверь мне, дружище, проблемы бывают и у бездетных. Они словно

клещи впиваются в человека с самого рождения. Винить в своих неудачах других, а в частности детей, есть в высшей степени несправедливость.

– Значит, мои родители отнеслись ко мне несправедливо, бросая меня на

произвол судьбы.

– Генри, ты ведь говорил, что они погибли, - напомнил Дисмас некогда

открытую ему другом тайну.

– Не знаю, правда ли это? Может, это был всего лишь дурной сон. Что бы