В тебе я славлю командира

Всех пудингов горячих мира,

Могучий Хаггис, полный жира

И требухи.

Строчу, пока мне служит лира,

Тебе стихи[88].

За прожитый год совместной жизни Белфорд узнала вкусы и привычки Генри. Она могла не только великолепно ублажать его в постели, но и научилась угождать его желаниям в быту. Подав горячие блюда, Гвендолин уселась по правую руку от хозяина дома, слева от него разместилась гостья. Кумушки о чем-то без умолку говорили, мужчина предпочел молчать. Покончив спешно с пудингом, Генри собрался было уйти, но его удержал укоризненный взгляд любимой.

– Я устал, пойду прилягу.

– Надеюсь, тебя утомил не мой приход?
– кокетливо спросила Леймоуд.

– Может быть и твой, - уклончиво и в то же время уверенно произнес

Макензи.
– Приличные люди не бывают навязчивыми. Его слова застали Джоанну врасплох и возмутили ее подругу.

– Генри.
– Белфорд хотела сказать нечто грубое, но резко запнулась,

решив не устраивать сцен при посторонних.
– Иди, дорогой, поспи. Когда ты разбит усталостью, от тебя все равно мало толку.

– Премного благодарен, ваша светлость, за столь снисходительное

обращение, - иронически откликнулся тот и, отвесив поклон, вышел из столовой. Через полчаса гостья покинула дом, и Гвендолин с возмущенным видом ворвалась в спальню. Макензи лежал на кровати, он смежил веки, пытаясь избежать скандала.

– Какой же ты черствый, амбициозный и беспринципный грубиян!

негодовала она.
– Как ты смеешь так обращаться с моей лучшей подругой? И не притворяйся, что спишь! Меня ты своими уловками не проведешь! Я прекрасно знаю тебя.
– Она подступила к кровати и потрепала его за плечи.
– Прекрати! Этим ты только злишь меня.

– Что ты еще хочешь от меня?
– недовольно проговорил Генри.

– Твоего внимания, человеческих качеств, о которых ты забыл!

– Если ты снова решила отчитывать меня из-за своей подруги, не стоит

утруждать себя. Бессмысленная трата времени.

– О да! Связываться с тобой бессмысленно.. И зачем мы только

встретились?
– голос ее дрожал от волнения и досады.

– Разве стоит из-за какой-то.
– Генри выругался себе под нос,

. разве стоит из-за нее портить наши отношения?

– Мне кажется, они никогда не были налаженными, - развела девушка

руками.
– Сначала ты пропадал на своей работе.. Тогда у тебя была причина, чтобы появляться дома только в выходные. Устроился на работу на Земле, но я по-прежнему вижу тебя не так часто, как хотелось бы. Все время какие-то заседания, конференции.

– Чего ты еще хочешь?
– наконец не выдержав филиппики любовницы,

разозлился мужчина.
– Я ведь сдержал свое обещание.

– Да, но только на кельтский лад, исполнил его для уха, но

нарушил для разумения. Какая разница, где ты работаешь? Тебя все равно всегда нет дома!

– Я работаю без права на отдых.

– А на друзей, значит, у тебя времени хватает? Когда ни

спросишь, ты всегда в компании Дисмаса. Ты видишься с ним больше, чем со мной!

– Не могу поверить! Может быть, ты мне и это запретишь?

вознегодовал Макензи.

– Ты ведь протестуешь, когда я встречаюсь с Джоанной.

– Это совсем разное..

– Почему же это? Твой друг для тебя дорог, а моя подруга не должна

бы?

– Не смей сравнивать Дисмаса с этой.
– он хотел сказать

"потаскушкой", но заменил это слово другим, -.с этой кикиморой!

– Ах, вот как?!

– Да! Она. она.
– он подбирал в уме слова, которые могли бы

осквернить Джоанну и в то же время не задеть самолюбие Гвендолин. Столько неприязни и отвращения накопилось в нем к этой тощей блондинке, той, которая уже полгода не давала ему прохода и каждый раз при удобном случае втайне от подруги выказывала ему всяческие знаки внимания. Он все еще помнил, как на дне рождения Гвендолин ее подруга Леймоуд, запершись с ним в ванной, пыталась соблазнить его. Не забыл, что при каждой их встрече руки совратительницы так и тянутся и подползают, подобно змеям, к его бедрам и груди. И даже сегодня за столом, когда ее подруга удалилась на кухню, Джоанна умудрилась приласкать его колени и бедра. Он не хотел говорить обо всем этом Гвендолин, не хотел огорчать и разочаровывать ее. Ведь она любила Джоанну как родную сестру. Да и не поверила бы она во всю эту историю с навязчивым сексуальным преследованием. Для Белфорд ее подруга была непорочной и верной, а ее любовник давно уже раздражал своими выходками и безразличием. Ей нужен был только малейший повод, чтобы учинить скандал и порвать с ним. Но Генри не желал расставаться с ней. Ему было трудно свыкнуться с ее присутствием у себя дома, но еще более тяжкой для него оказалась бы разлука. По этой причине он решил молчать.

– .она. она мне не нравится.
– уменьшив свою глубокую неприязнь до

антипатии, высказался Макензи.
– В отличие от тебя я более разборчив в людях.

– Да, ты прав, - гнев возрастал в собеседнице с каждой секундой.

– Я бестолковая дура, и свое идиотство я вижу лишь в том, что связалась с тобой. С тех пор как я живу здесь, я стала затворницей. Никого не вижу, ни с кем не общаюсь. Я одинока.. И в этом виноват ты!

– Я?! Помилуй, разве это я тебя сделал заложницей? Иди куда душе