Причем ремонтировать машины в порченой ляде бесполезно, как ни старайся, а сбои не устранить. Единственный выход — оттащить машину от проклятого места подальше. Им повезло, снег на перевале был хорошо утрамбован, и все равно повозиться солдатам пришлось изрядно.

Пока пограничники тащили автоэр вниз по склону, подальше от ляды, Макс успел побродить по окрестностям, но только и запомнил: снег на перевале сухой, как песок; и только и увидел: выбеленный остов верблюда да череп яка, похожий на рогатый шлем великана. До деревни добрались фактически ночью, а уже утром и случилось чудо перехода в совершенно другой мир, будто Макс из темноты кинотеатра шагнул в экран приключенческого фильма, действие которого происходило в неведомой экзотической стране.

До соседней горной деревни, где Раф хотел все разузнать о местных отшельниках, добрались с попутным караваном. Ехали на телеге, а рядом шествовали груженые яки, семенили овцы, несущие крохотные выочки. Сзади шли загорелые до черноты пастухи.

Возле базарных ворот спрыгнули с телеги, и ринк предупредил: «Ты будешь говорить, а я суфлировать. Местные жители суеверны, боятся разговаривать с рогатыми псами, у них считается, что не к добру это. Так что, пока мы здесь, ко мне не обращайся. Идем, надо выбрать человека, который сможет нам порекомендовать знающего отшельника».

С двух сторон жарко сияла хорошо начищенная медная посуда — поначалу они направились в ряды ремесленников. Макс внимательно вглядывался в лица мастеров, искал перспективного информатора, но лица эти ничего особенного ему не говорили. Озабоченные трудом и торговлей люди делали свое дело. Только и всего. Вряд ли им есть что сказать.

Ринк молчал, не подсказывал, и они вышли к продовольственным рядам. Здесь прилавки до самых пальмовых навесов были завалены ананасами, кокосовыми орехами, бананами и прочими фруктами, большинство из которых Макс не мог и назвать. На площадках продавали оранжевые от специй бараньи туши. В громадных керамических котлах парил чай. Разносчики предлагали сок сахарного тростника в пластиковых бутылочках, сладости.

Ринк онемел. Похоже, он не видел людей, знающих нужное.

А перед глазами Макса все мелькали сокровища Востока: изящная бронза, роскошные фрукты, золотистая парча, императорский пурпур. Вдоль рядов торговцев тканями расхаживали со своими служанками черноокие красавицы в вишневых, алых и фиолетовых сарифанах. Но ни торговцы шелком, ни красавицы не вызвали у ринка интереса. По мнению благородного пса, они вряд ли знали дорогу к мудрецу.

Ряды закончились, искатели счастья вышли на базарную площадь. На ней народ в основном развлекался. Йог показывал коронное шоу — ходил по раскаленным углям; хиромант изучал ладонь толстушки; вились в танце густо накрашенные танцовщицы; рядом работал заклинатель змей; фокусник вокруг себя собрал небольшую толпу; в сторонке сидел нищий с сухой тыквой в протянутой руке.

Никто из них не вдохновил Рафала.

«Этим людям не нужен отшельник, знающий главное. Их сердца живут здесь, а не в горах. Поэтому поработаем на статистику: будем спрашивать всех подряд. А начни, Максим, да вот хотя бы с этой достойной женщины, торгующей молочными продуктами», — прошептал ринк и кивнул в сторону прилавка, уставленного горшочками со сметаной. Так уж получилось, что статистика началась с любимого продукта Рафала.

Пока ринк лакомился, Макс попытался расспросить торговку. Добрая, как большинство молочниц, торговка рассмеялась в ответ.

— Кто ж здесь знает, где твоего отшельника искать. Спроси у ворот, там народ бойкий работает, или у гадателя.

Макс поблагодарил, допил розовое молоко из черной чашки, рассчитался и пошел по рядам назад, к чеканщикам, так как к гадателю его Рафал не пустил. Базарный знаток будущего запросил бы за информацию слишком дорого, а у них рупелей осталось только на дорогу и молочное.

Кое-кто из медных дел мастеров об отшельнике слышал, но никто не знал, где именно в горах стоит его хижина. Макс даже растерялся. Выручил его старый подметальщик. Он с удовольствием отложил метлу в сторону, улыбнулся всеми своими морщинами и задал встречный вопрос:

— А какой такой мудрец посоветовал тебе искать отшельника на рынке? Хотел бы я на него посмотреть! На нашем базаре, мальчик, никто не ответит на твой вопрос. Спроси у монахов Храма Золотого Лотоса. Только они и подскажут, где искать отшельника, знающего главное. Храм Золотого Лотоса вон на той вершине стоит. — И он метлой указал на одну из гор, кольцом окружавших деревню.

«Извини, Макс, я думал, чем больше народу, тем больше шансов узнать, где хижина отшельника, — раздался у Максима шепот в ушах, когда они с Рафалом двинули на выход. — У вас, людей, не так, как у ринков. У нас мудрецов все знают».

К подножию горы Максим с ринком доехали на моторикше. Дальше пошли по тропе и вскоре очутились на развилке у большого, забрызганного золотистыми пятнами лишайника валуна.

Задумались.

Места незнакомые, спросить не у кого, а дорогу к храму выбирать надо. Максиму почему-то хотелось свернуть вправо, но левая тропа выглядела ничуть не хуже: такая же утоптанная, широкая. Сомневался и Рафал. Он что-то долго и непонятно шептал о любимой статистике, об игре вероятностей, когда вдруг у него забурчало в животе, и ринк поспешил за кустики.