— Так-то ты, мразь, выполняешь наш уговор? Всякую шваль таскаешь ко мне в квартиру! Меня тебе мало? Я что, старше нее? А ну пошли посмотрим, что после себя оставила эта лахудра? Что это у тебя в конвертике? Это она тебе заплатила? И сколько платят таким, как ты, красавчикам за неделю?

Перед Федором стояла пышнобедрая крашеная блондинка лет тридцати. Она ела его злым взглядом.

— Пошли-пошли. Радуйся, что я не застукала тебя с нею. В чем мать родила вылетела бы она из квартиры.

— Я бы попросил... — попробовал возразить Федор.

Но блондинка вошла в раж:

— Что? Ты будешь мне указывать? Или ты думаешь, я боюсь соседей? Я таких, как ты, меняю как перчатки, каждое лето. Троих, а то и четверых. Я же тебя предупреждала, сюда никого не водить, а раз привел, то плати мне за месяц полностью и еще неустойку. И половину того, что получил, отдашь. Чего молчишь? Был уговор?

— Пойдем в дом, — спокойно предложил Федор.

В день приезда в город, оставив вещи в камере хранения, он пошел на толчок, где собирались квартирные маклеры. Ему надо было недорого снять однокомнатную квартиру. Федор пришел в своем персиковом костюме, белых туфлях. Чистое лицо, рост, стать, провинциальная смущенная улыбка. К нему сразу подошла эффектная блондинка.

— Жилье ищете?

— Однокомнатную квартиру! Недорого.

— Отойдем в сторону, поговорим.

В сквере они присели на скамейку. Блондинка спросила его, бывал ли он до этого на море, сколько ему лет, посмотрела паспорт и озадачила его вопросом, зачем ему отдельная квартира. Федор замялся.

— Понимаете...

— Понимаю! Клубнички по телевизору насмотрелся, и самому захотелось попробовать. Да ты не красней, все сюда с одной мыслью едут.

Она назвала цену: тысяча долларов.

— Дорого!

— А ты как хотел? Зато у меня идеальная чистота. Языком по полу проведешь и еще раз захочешь. Меня Катерина звать! А тебя я знаю — Федор. Паспорт смотрела. Ну что, поехали?

Федор засмотрелся на блондинку. Он бесстыдно пялился в вырез ее платья, а потом на аппетитные коленки.

— Дорого, я говорю, для меня.

— Я скину, поехали!

Когда они шли мимо маклерской толкучки, кто-то бросил ехидную реплику в спину Федору:

— Гляньте! Катька снова призового жеребчика отхватила.

— Хорош! Хорош! Ничего не скажешь.

— Этого она сначала сама заездит, а потом в загон выпустит.

— А старый где?

— Разве она скажет? Сбежал, наверно!

Федор повернул голову. Две сорокалетние дамы бесстыдно оглядывали его с ног до головы. Одна ему озорно подмигнула:

— Поторопился ты, паря!

— Чего это они? — спросил он у Катерины.

Та небрежно махнула рукой:

— Конкурентки. Любую подлость готовы сделать. Рынок. Чего ты хочешь?

У дороги стояла новенькая «Шкода». В нее и пригласила сесть Федора Катерина.

— Ты куришь? — спросила она его.

— Нет! Я бодибилдингом увлекаюсь. Культуризмом, по-нашему. Со штангой в двести килограммов могу десять раз присесть.

— Вот и отлично. У нас во дворе физкультурный комплекс и спортзал в школе напротив. Пятьсот рублей месячный абонемент. Я тебе покажу.

— Меня цена вот... — снова начал Федор.

Катерина его перебила:

— Я же сказала тебе, насчет цены договоримся. Где твои вещи?

— На вокзале.

Федор чувствовал, что его взяли в жесткий оборот, но причину уразуметь не мог. Через час, покружив по городу, они были на месте. Старая блочная пятиэтажка, ухоженный двор. Цветники. В углу двора турник, брусья, лесенки. Пешком поднялись на третий этаж. Катерина открыла ключом дверь и пропустила вперед Федора.

— Ну, что я тебе говорила? Операционная, а не квартира.

Федор видел в тысячу раз лучше евроремонт, но здесь все сияло чистотой и белизной. Вылизана была квартира.

— Только для элитных клиентов! — похвалилась Катерина.

Квартира Федору понравилась. Не разуваясь, он заглянул в комнату. Горка с посудой, журнальный столик, большая арабская кровать и переносной телевизор.

— Ты переодевайся, а я сейчас! — сказала ему Катерина и прошла на кухню.

Федор пожалел, что надел свой единственный, парадный, костюм сразу в поезде. Зачем? Он прошел в комнату и расстегнул молнию на чемодане. Достал хлопчатобумажные брюки. Когда он бережно положил костюм на кровать и остался в одних плавках, в комнату заглянула Катерина с вешалкой в руках и прозрачным мешком-целлофаном. Федор засмущался.

— Переодевайся, переодевайся! На меня внимания не обращай. Я тебе помогу!

Она легонько отстранила его, повесила сначала брюки, а потом и пиджак на вешалку и натянула сверху прозрачный целлофановый мешок. В это время он быстро застегивал брюки. Надел сорочку.

— Можешь босиком ходить! — сказала она и, сделав вид, что провела пальцем по полу, облизала его. — Гигиена прежде всего. Видишь, какая чистота?

— Вижу!

— Ну, пошли на кухню, поговорим.

Федор все-таки надел чистые белые носки, но обуваться не стал. На кухне на скорую руку был сервирован стол. Бутылка коньяка, дольками порезанный лимон, пара бутербродов с ветчиной и пара с сыром. Два емких бокала.