Директор ресторана украсил ответвления своего генеалогического древа в виде дальней и ближней родни, работавшей у него, высокохудожественными завитушечными словами. Досталось больше всех охраннику.

— Этот старик больше вас всех увидел. Что ты сидишь, чмо, целый день перед телевизором, — так он называл монитор видеоаппаратуры, — задницу не хочешь от места оторвать. Иди жди теперь этого Красавчика. Скоро придет за денгами.

— А ты откуда, хозяин, знаешь? — подобострастно спросил официант, обслуживавший столик.

— Старик наводку дал.

Охранник зять, топтавшийся тут же рядом, вновь проявил излишнюю осведомленность:

— Молодой, сволочь, Купцу дорогу перешел! Сам не взял браслет и ему не дал? Дорогой был браслет, очень дорогой.

Хозяин ресторана, прикинув, какой куш прошел мимо его рук и мимо рук осторожного Купца, взревел на родственника:

— Сколько нахлебников держу... Охраняешь... Кого ты охраняешь? Он свою жену охранять не может, он мой ресторан охраняет. Откуда такой тупой зять на мой голову? Завтра возьмешь поднос и будешь крючком перед клиентом стоять, а не мои деньги считать. А этому Красавчику я устрою такую почетную встречу. Он плакать будет крокодила слезами. Ведро наплакает. А ты, дорогой зять, не путайся под ногами.

Зять обиделся:

— Что ты на меня кричишь? Кричи на свою дочку! А если не нравится, я могу так хлопнуть дверью, штукатурка отвалится, а потом потолок упадет.

Хозяин ресторана сдал назад.

— Ладно! Ладно! Что ты как кипяток горячий! Иди в постель к жене, остынь немного. Завтра поговорим.

Глава 5

Это был последний вечер Федора с Викторией, когда случилась эта памятная история с браслетом. Утром она уезжала, а накануне вечером Федор пригласил ее посидеть в небольшом уютном ресторанчике с кавказской кухней.

Веселая компания московских менял испортила прощальный ужин. Разъяренная, с плотно сжатыми губами, Виктория тащила Федора на улицу.

— Пойдем отсюда, мне скандала не нужно!

— Но эти хамы...

Виктория была непреклонна.

— Пойдем! Я боюсь, что это умело подстроенная провокация. Забрать тебя и меня в милицию. Составить протокол. А потом полоскать белье...

Быстро вышли из ресторана. Она утащила Федора в боковую улицу, а затем по тропинке на какой-то пустырь.

— Ты молодец. Не испугался их троих. Уверяю тебя, если бы мы остались еще на пять минут, приехала бы милиция. А дальше я не представляю, что было бы. Мне ни в какие газеты попадать нельзя: ни в желтые, ни в левые, ни в правые.

Руки у Виктории тряслись, когда она закурила. Федор прижал ее к себе и погладил по горячей спине.

— Зря ты столько денег выбросила. Я в две с половиной сотни баксов собирался уложиться. Икру мы не брали, одни их фирменные блюда, да еще бутылку вина. Вино, кстати, местное, но, по-моему, хорошее. Ты голодна?

— Нет!

Медленно они пересекли пустырь и вышли на утонувшую в тени деревьев улицу. Шли, тесно прижавшись друг к другу. Со стороны — влюбленная парочка. Они ею и были. Виктория немного успокоилась и говорила уже другим, ровным, извиняющимся голосом:

— Я каждый день чего-то такого ждала. Горничная два раза в дверь звонила. Один раз ты спал, а второй — телевизор смотрел. Думала, до двери не дойду. А она приходила убираться. Попросила ее через час зайти.

— Поехали ко мне! — заявил Федор. — Правда, насчет воды не знаю, что там, а так все есть. Чистые простыни, два кресла. Небольшой телевизор, если захочешь что посмотреть. Поскрипим на кровати. Я уже соскучился по тебе. А утром я тебя отвезу в отель. А там на такси и на самолет.

Виктория нежно обняла его за шею и страстно зашептала:

— Ой, Федя! Как гора с плеч! А то, не дай бог, в последний день что случится. Не прощу себе! Поехали скорее. Я изнемогаю, так хочу тебя. У меня нервный стресс должен закончиться взрывом.

Федор засмеялся:

— Могла бы об этом и на пустыре сказать. Мы бы что-нибудь придумали. На пустыре у нас с тобой еще не было. И вообще, если неуютно в своем номере чувствовала, давно бы сказала.

А Виктория запоздало казнила себя:

— Номер тебе рядом надо было снять! Я сейчас только об этом догадалась.

Минут через десять они поймали частника. Федор назвал улицу. Через полчаса были на месте. Блочная пятиэтажка хрущевского типа встретила их замирающей жизнью. Во многих окнах уже не горел свет. Виктория обвела прилегающую территорию взглядом.

— Ничего, чистенько! Цветы кругом. Я думала, будет хуже!

Федор пропустил ее вперед.

— Нам на третий этаж.

Поднялись пешком. Виктория первой ступила в квартиру и удивилась. Ее встретила стерильная чистота. Аккуратно заправленная широкая кровать. Пол, видимо, был недавно вымыт. Она заглянула на кухню. За стеклом в небольшом шкафчике стоял минимум необходимой посуды.