Мороженого хочется...

— Сейчас!

Кирилл осторожно снял мою руку с локтя. Повернувшись спиной, сделал шаг к ларьку. Да они что? За идиотку меня держать вздумали?! Кажется, ребята, вы заигрались!

Мост стремительно рванулся навстречу. Мимо тротуара, вниз, к реке! Ноги только раз шлепнули по воде, и тело легко, без всплеска ушло под воду.

Не нужно иметь отточенную фантазию, чтобы представить события наверху. Разделившись на четыре группы, кленги растягивались по берегам в обе стороны от моста. Однако в воду никто не прыгал, было бы слышно.

Из подсознания, активированная в секунды опасности, всплыла и встала перед мысленным взором точная лоция городской речушки Тьмаки. Чего нам только не засовывают на подкорку перед операцией! Если выберусь, приду к Карлидосу и буду целовать подошвы его ботинок! Что можно сделать в мутной темной воде, если бы мозг агента не набивался по принципу «информация лишней не бывает»?

Под водой смогла продержаться семь минут. Это хорошо, что только второй день сегодня. Завтра больше пяти не смогу. Голова высунулась из-под воды точно под мостом около стадиона, скрытая от лишних взглядов железобетонной конструкцией. Только на пять секунд, чтобы глотнуть вдоволь свежего воздуха. И снова под воду по мысленно проложенному фарватеру, по центру реки, в обход стадиона, к устью — туда, где Тьмака впадает в Волгу.

Третий нырок, через Волгу к городскому пляжу, дался с трудом, но получилось неплохо. Блузка и юбка, снятые вовремя, поплыли вниз по течению в Московское море. Босоножки, сумочка остались еще в Тьмаке.

Конечно, мой бюстгальтер и трусики можно было считать купальником весьма условно, но в такую жару обычно требования не бывают завышенными. Другое дело фигура. Зря, наверное, такую выбрала. Слишком много внимания. Хотя, несомненно, кленги будут в первую очередь искать «серую мышь».

Удивительное дело, выходя из воды под прожекторами таких некстати сейчас мужских взглядов, почувствовала, что это мне нравится. Неужели до такой степени вошла в образ земной красотки?

В дальней части пляжа, немного в стороне от основной массы, с расстеленных на песке полотенец поднялись две девчонки и, смеясь, побежали к воде. Весьма кстати. Сарафан одной из них пришелся впору, как и легкие шлепанцы.

Троллейбус вез меня в сторону Вагонзавода, где в лесном массиве за Горбатым мостом находился персональный тайник.

* * *

Где же я провалилась? Да нигде! Абсолютно ничего сделать не успела, как появился этот фраер. Ладно, буду называть его Кириллом. Значит, меня сдали местные ребята. Но раз кленги ждали, то почему не взяли сразу? Хотели выявить местную сеть. Какую? Ту, что меня сдала?

Вопросы бегали по кругу, а единственный ответ звучал так: совершенно непонятно, что произошло!

И что теперь делать? У меня три дня. Ну, четыре. В крайнем случае пять. Это издержки наших способностей. Кленги так не могут вообще, а мы можем, но не очень долго.

Структура строения тела любого разумного существа одинакова: две руки, две ноги, голова, туловище. Другого пока не обнаружено, да и не будет, теперь это все поняли. Но отличий, даже по внешнему виду, более чем достаточно.

Наша способность изменять свое тело не является уникальной. Те же земляне с помощью шейпинга, тренажерных залов, пластических хирургов меняют тело до неузнаваемости, а потом живут с этим долгие годы. У нас все проще. И сложнее. С помощью специальной аппаратуры мы можем создавать тела неотличимо похожие на человека, кленга и еще кого угодно. Все делается за неделю. Вещь дорогая, но разведслужбе по карману. Полученное тело называют «жидким», уж не знаю, кому первому в голову пришла мысль так его назвать. Сразу после изготовления тело начинает «твердеть», то есть стремительно приобретать свойства, присущие ему от природы. Например, если в первый после трансформации день я могу перепрыгнуть пятиметровый забор, то на пятый выше двух с половиной уже никак.

Пять дней — предельный срок для беспроблемного возврата тела в исходное состояние. Мне один раз приходилось совершать обратную трансформацию на шестой день. Две недели постельного режима и куча неприятных ощущений. Тем, кто возвращается на седьмой, обеспечена полугодовая реанимация. А после этого уже ничего изменить нельзя.

Кленги ничего этого не могут, но они мастера маскировки. Подтяжка кожи, силикон попали к землянам от них. Но все равно опытным взглядом отличить кленга от землянина нетрудно. По крайней мере, так я считала раньше. За что и поплатилась. То ли уровень маскировки вырос, то ли глаз зоркость потерял.

Мысль, внезапно всплывшая из тех глубин мозга, что упорно пытались найти логику произошедших событий, потрясла. Неужели?!..

Первокурснику разведакадемии ясно, что если дважды во время активных действий появляется один и тот же тип, то агент уже провален и лучшее, что он может сделать, это застрелиться, чтобы не подвести других. Или уйти, если возможно. Но сейчас единственным объяснением, которое логически стыковало все, могло быть только то, что в обоих местах Кирилл появился случайно! Мне дали съесть бумажку потому, что никто не видел контакта с местным агентом. Уйти удалось потому, что за мной никто не гнался. Кирилл сорвал вербовку двух бугаев потому, что случайно оказался там!