— Ты же собиралась в цирк?!

— Передумала. Ты возражаешь?

— Нет, что ты!

Найти место, где можно поесть мороженого, оказалось большой проблемой. Наконец нам повезло на улице с красивым названием — Вольного Новгорода. Кафе «Сказка», необычайно дорогое по местным понятиям. Может, потому здесь и были свободные столики?

— Аня, ты только не обижайся, ведь сама видела, мы прошли больше десяти кафе, но нигде не смогли найти место.

— А на что обижаться? Отличное кафе, мне нравится. Или ты знаешь еще лучшие варианты, которые пытаешься скрыть?

— Да нет! Просто... На прошлой неделе мы здесь праздновали серебряный юбилей знакомства моих родителей.

— Серебряную свадьбу?

— Нет, юбилей знакомства. Это было первое кафе, куда отец привел мою маму.

— Вот как? И ты теперь всех девушек сюда водишь?

— Ага. Ты первая.

Наконец-то впервые за несколько встреч удалось рассмотреть его глаза. Серые, почти стальные. Сероглазый блондин с удивительно красивым рисунком черных бровей. Честное слово, мне потом даже жалко немного будет. Как они здесь говорят — просто работа, ничего личного.

— Ты тверитянка?

— Нет, к тетке приехала.

— Что-то есть в тебе... такое... не местное. Даже и не знаю, что именно.

Подсказать, что ли? Нет, пожалуй, задам вопрос, который меня и вправду немного интересует.

— Кирилл, жители Земли как называются?

— Земляне.

— А жительницы?

Выждав паузу, продолжила:

— Землянки или земляники?

Как он смеялся! Потом перегнулся ко мне через стол и тихонечко проговорил:

— Такие, как ты, несомненно, земляники. Спелые и сочные. А вот такие... — здесь он покосился в сторону приземистой буфетчицы с унылым выражением лица, — конечно, землянки.

Теперь наступил мой черед смеяться.

— Ты на все лето приехала?

— Нет. У меня это практикой считается. Через две недели поеду отчет сдавать, а потом уже каникулы.

— Сюда приедешь?

— Пока не знаю.

После кафе мы гуляли, Кирилл показывал город. Он не замечал, что маршрут корректируется мною. Мы прошли мимо музея тверского быта, картинной галереи, музея Салтыкова-Щедрина, наиболее вероятных мест хранения артефакта. Открытых, значит, малофонящих, лежащих на виду, то есть лучше всего спрятанных. Кто же теперь в музеи ходит?

Поиск оказался безуспешным, но еще оставалось много мест, где нужно пройтись с искателем. Мы опять перешли Волгу, на этот раз по Старому мосту. Кирилл рассказывал про то, как хакеры взламывают сайты. Причем делал это на языке гуманитария, полагая, что мне так легче будет вникнуть.

— Тут главное — правильный подход найти. Помнишь, дед бил, бил, не разбил. Баба била, била, не разбила. А мышка... Что мышка?

Он смотрел на меня, ожидая ответа. Ответа не было. В голове ни одной мысли о мышках. Стоп! Мышками они называют шариковый манипулятор. Нет! Здесь что-то не то. О какой же мышке идет речь?

— Ну, — Кирилл смотрел с легким недоумением, — Курочка Ряба.

Про курочку тоже ничего не слышала. Лихорадочный поиск по всем закоулкам памяти. Ничего.

— Аня, тебе неинтересно?

— Да нет, почему же?

Но голос звучал равнодушно. Надо срочно уходить с темы.

Некоторое время мы шли молча. Он наконец-то догадался обнять меня. Чуть вздрагивающая от волнения рука легла на талию. Пальцы коснулись открытой кожи, и слышно было, как у Кирилла перехватило дыхание. Ну, ни помогать, ни мешать я ему не собиралась, пусть все делает сам. Просто шла, не меняя темпа, как бы не замечая его робкой попытки. До дома, где находится квартира, якобы принадлежащая моей тете, еще метров двести. Пусть освоится пока.

Мы неторопливо и по-прежнему молча добрались до подъезда. Время закончилось, и ему пришлось делать решительный шаг. Однако моя рука уперлась в грудь, губы отстранились, и он неловко чмокнул меня в щеку возле уха. Было смешно и сдержаться не удалось. Он, кажется, немного обиделся.

— До завтра, Кирилл.

Чтобы смягчить обиду, рука скользнула по светлым волосам, затем палец слегка коснулся губ. Он попытался удержать руку, но где ему до моей реакции.

Уже на лестнице пришла мысль, что нет моей вины в обиде Кирилла. Кто виноват, что на этой планете такая тактика женского поведения самая эффективная?

* * *

Путевой дворец Екатерины строил русский зодчий Матвей Казаков. В переходном стиле от барокко к классицизму. Изящная отделка фасадов, строгие пропорции, приземистый нижний этаж в сочетании с высоким воздушным вторым. Но самым привлекательным во дворце было то, что искатель однозначно показал — бертсик здесь.

Последнее достижение лаборатории оснащения — обычная муха. Она полетала часа полтора по залам дворца и вернулась ко мне, когда я отдыхала на лавочке в городском саду. С системой прикрытия артефакта стало все ясно.