Чомпи заметался. Он не знал, что предпринять. Толи бежать за Рауфом, толи стоять и сторожить пленницу в магазине.

На его счастье, Рауф, нервно сверкая белками глаз, уже искал их по галерее.

Он не успел ни о чем спросить Чомпи, потому что в этот момент Лена вышла из примерочной. Она поразила француженку скоростью переодевания, а мужчин — необыкновенным преображением из красавицы туристки в шикарную светскую женщину. Саму Лену не интересовало, идет ей платье или нет. Хотя она чувствовала, что платье ей очень идет и такой тип выгодно подчеркивает красоту ее тонкой талии. Но она даже не взглянула на себя в зеркало.

Продавщица, помогавшая ей, перешла на английский и предупредила, что платье сделано известным французским модельером и поэтому цена такая высокая.

— Тем лучше, — сухо произнесла Лена и легким победным шагом приблизилась к Рауфу и Чомпи.

Девушка из отдела, цокая каблуками по паркету, сбегала за вещами, что остались в кабинке. Она бережно сложила их в пакет и передала хозяйке.

Лене все больше нравилась вся эта авантюра. Она заметно приободрилась, и лицо ее сияло жаждой деятельного разрушения.

— Спасибо, — поблагодарила она продавщицу и в продолжение жеста передала Рауфу пакет: — Возьми, дорогой. Мне еще так много надо купить. Туфли, что-нибудь теплое... Ой, еще столько всего.

Платье было очень открытым. Рауф запустил свой жадный взгляд в ложбинку меж ее грудей. Потом вытащил из кармана бумажник.

Ему еще не успели вернуть кредитку, а Лена уже ворвалась в секцию обуви. На ходу советуясь с продавщицами, она выбирала между красивой парой туфель в бутике Маноло и в магазине напротив, от Джимми Чу. Потом вдруг опомнилась и взяла туфли и там и там. Вышло на 1700 евро.

В регистратуре Лена осведомилась, где в городе есть приличные магазины.

— Не такие, как здесь, — сказала она, презрительно кивнув в сторону пустынного «шопинг-центра».

Регистраторши назвали ей несколько улиц в Сан-Тропе, и Лена пожелала, не заходя в номер, поехать в город.

Кажется, еще сквозь сон Лена услышала тихие постукивания по крыше ее маленькой тюрьмы. Она не сразу поняла, что это. Насторожилась. Дождь! Снаружи шел дождь! Она сделала усилие и оторвала голову от неудобной койки. Села. Опять прислушалась. По стенкам очень тихо барабанил дождь. Почти инстинктивно она стала ощупывать ребристые стены контейнера в поисках щели.

— Ну, хоть каплю воды!

Роман сидел на узкой железной скамье в наручниках, соединенных с кандалами на ногах тонким металлическим тросом. У стены напротив, за высокой стойкой, расположился молодой офицер полиции и, периодически снимая трубку телефона, спрашивал «Куда?» или «К кому?». Кроме того, Роману показалось, что офицер изо всех сил гипнотизирует его. Тот ни на секунду не спускал с него глаз. Роману стало смешно. Полицейский, скорее всего, действовал по инструкции. Вряд ли ему хотелось глазеть на человека в наручниках. Роману стало его жалко. Тем не менее он сосредоточился на черных зрачках офицера. Тот опустил глаза и стал делать вид, что читает какой-то список.

— Сколько за такую работу платят? — спросил Роман своим низким голосом.

Полицейский на секунду поднял глаза. В них читались усталость и отчаяние.

— Так сколько? — перепросил Роман.

Видимо, эту часть инструкции, полицейский нарушить никак не мог.

Он поднял трубку, с радостью, очевидно, вернувшись к своим «куда?» и «к кому?».

Роман ждал. Не все знают, но чем строже порядки в тюрьме, тем легче из нее сбежать.

Пока можно было подготовиться к допросу. По линии спецслужб у французов на него ничего нет. Хотя бы потому, что ЦРУ давно им занимается.

Роман усмехнулся. Самый лучший способ замести следы — это навести на след американскую разведку. Улики и документы становятся практически недоступными, когда делом занимается ЦРУ.

В любом случае, хоть он и за решеткой, — все под контролем. Да и задача, которую он себе поставил, почти выполнена.

Нет, чтобы работать в разведке, нужно быть мазохистом. Определенно.

Роман вспомнил, сколько он натерпелся за время работы. И все ради чего?

Работа в разведке это причастность к чему-то тайному. Определенно. Интересная работа, которая иногда хорошо щекочет нервы. Относительно. В юности Роман очень боялся оказаться на такой вот работе, как у этого полицейского, или, как здесь принято говорить, «жандарма». Еще причина — служба родине. Но, к сожалению, иногда ты и сам не знаешь, вред или пользу ты ей, родимой, приносишь своими действиями. А задумываться на эту тему нельзя. Просто нельзя. Идеальный солдат не думает, а исполняет. Кажется, он давно перестал брать в расчет это правило.

В комнату, где сидел Роман, вошел невысокий человек в штатском — пижон в светло-сером костюме. Он пошептался о чем-то с дежурным офицером и открыл лежавшую на столе папку. Полистав ее, пижон внимательно посмотрел на Романа.

«Два быстрых шага вправо, потом поворот — и можно будет сломать пижону шею. В этот момент дежурный уже вытащит пистолет. Во всяком случае, у него будет шанс. А мне придется успеть залезть руками под пиджак пижону и вытащить его оружие. Вот он, бугорок, торчит справа. Это кобура под мышкой. Он у нас левша. Но вряд ли у него обойма вставлена. Можно сильно просчитаться. Незачем рисковать. Хотя на таких типов, как этот дежурный, слова «брось оружие» могут подействовать получше бейсбольной биты. Так что можно обойтись и без вставленной обоймы. Нет, все несколько шатко.