— Послушайте, — Песков попытался взять ее за руку, Лида отшатнулась и ударилась о штырь, выступавший, будто рог, из борта «Хонды». — Зачем вы так... Вы сами хотите рассказать... Сколько лет живете в этой обстановке, с дедом, от которого неизвестно чего ждать. И поделиться вам не с кем — не с тетей Надей, верно? А подруг у вас не так много. Душевных нет вовсе.

— О чем вы...

— Нам есть что обсудить! Я вам сказал, что не собираюсь делать материал. Обещаю еще раз. Я научный журналист, новости и сплетни — не моя епархия. Верите? Просто пообедаем и поговорим. В час. Клуб «Восход», вы там в кафе часто обедаете...

И это он выяснил!

— Вам всего-то надо перейти площадь...

— Хорошо, — сдалась Лида. Подал голос телефон в сережке, это, наверно, тетя Надя с каким-нибудь вопросом или Земфира из лаборатории — уже половина десятого, а Лиды нет на месте, конечно, она забеспокоилась...

— Хорошо, — повторила Лида. — Извините, я...

— До встречи, — улыбнулся Песков. — Тринадцать часов, клуб «Восход», второй столик слева, тот, что у окна.

Он уже и столик заказал? Когда, интересно? Лиде захотелось все отменить, не пойдет она на эту встречу, и разговор ей не нужен, что это такое, в самом деле! Надо сказать ему...

Но говорить было некому. Песков сел за руль, ремень безопасности защелкнулся, дверь закрылась, приглушенно засвистела турбина, и машина поднялась в первый эшелон так быстро, что Лида не успела шага ступить, и крикнуть не успела, а теперь уже и не отменишь, потому что она не спросила номера его телефона. Звонить в редакцию? Вот еще, много чести. Справиться в телефонной компании? Журналист блокировал свой номер, но узнать его не проблема, надо только объяснить оператору... Что объяснить?

И вообще. Если ему нужна информация, то и ей тоже необходимо выяснить, откуда ему столько известно. А известно ему слишком многое, судя по намекам. Кто мог сказать? Не тетя Надя. Может, Земфира? Нет, Зема определенно не тот человек. Журналист прав, нет у нее душевной подруги, с которой она могла бы поделиться, а в себе держать уже и сил не хватает, но, господи, не рассказывать же первому встречному, да еще репортеру, который выставит деда в понятно каком свете, и ее тоже, не отмоешься потом, и со спокойной жизнью можно будет расстаться, после Пескова явятся другие журналисты, это очевидно, не нужно ходить на свидание, нет, какое свидание, деловая встреча, обмен информацией, ты мне, я тебе, и не обязательно ему все выкладывать, надо повести разговор так, чтобы он рассказал, откуда ему известно то, на что он намекал... Как же, скорее он вытащит из нее все секреты, он профессионал, и она даже не поймет, как это получится, но будет говорить и не сможет остановиться, у журналистов есть приемы, которым их обучают, они способны так ставить вопросы, что не успеешь сообразить, а уже... Лучше не ходить. И искать его телефон незачем. Не пойти, и все. Подождет и уйдет.

— Лидочка, — сказала Земфира Мирзоева, занимавшая в лаборатории соседний стол, — случилось что-нибудь?

Лицо ее в телефоне выглядело не таким уж обеспокоенным, скорее ей было любопытно.

— Нет, Зема. — Лида постаралась взять себя в руки. В лифте она оказалась одна, на тридцать шестой поднялась без остановок, хоть в этом повезло. — Все в порядке. Утром с дедом возилась, а на дороге пробка... Я уже поднимаюсь.

* * *

Когда Лида вошла в зал «Восхода», за столиком у окна никого не было, и она подумала: хорошо, значит, не пришел, может, главный его на задание послал, а ждать она, конечно, не станет, сейчас повернется и...

— Добрый день, Лида, — сказал Песков, подойдя неизвестно откуда. Он взял Лиду под руку и повел к столику, на котором стояли высокие стаканы с апельсиновым соком, а в меню были отмечены фирменные блюда, в ожидании которых клиентам предлагалось поучаствовать в какой-нибудь из шестнадцати фирменных же интерактивных игр. Песков отодвинул стул, и Лида уселась в некотором смущении — на самом-то деле она ни разу не была в заведении такого класса, обедала в «Восходе», да, но не в клубе, а в кафе на первом этаже, где можно было за четверть часа съесть блин с маслом или сметаной и выпить чаю — хороший, кстати, чай, из пакетиков, конечно, но отличные сорта, и выбор приличный.

Песков сел напротив, привычным движением погрузил в столешницу экран с меню и играми, сказал что-то, наклонившись к микрофону, Лида не расслышала, разве что «два», а чего два — он вполне мог заказать и что-то такое, чего Лида не ела, в еде она была привередлива, мама ее в свое время приучила к определенным блюдам, так и повелось. Она, например, терпеть не могла любые супы, и если журналист заказал...

— Я знаю, вы не любите первое, — сказал Песков, улыбаясь и с удовольствием демонстрируя свою осведомленность, казавшуюся Лиде навязчивой и неуместной. — Поэтому я заказал мясо в горшочках.

— Откуда, — мрачно поинтересовалась Лида, — вы знаете, что я люблю, а чего — нет? Об этом тоже в Инете сказано?

— Тайна сия велика есть, — улыбнулся Песков. — Это неважно. В каждой профессии свои секреты...

К столику подъехал буксир-поднос, и возникший будто ниоткуда официант поставил перед Лидой вкусно пахнущий горшочек, накрытый вышитым полотенцем, несколько маленьких тарелочек с салатами и приправой и высокий хрустальный бокал, наполненный красным вином («Неужели он узнал даже, что я пью только сладкое?»).

— Приятного аппетита, — безразличным голосом произнес официант и удалился так быстро, будто был голограммой, а не живым человеком.

— Что вам еще известно? — неприязненно спросила Лида, не притрагиваясь к еде. Пескову пришлось самому открыть ее горшочек и выложить на тарелку немного мяса с поджаренным картофелем.

— Ничего больше, уверяю вас, — сказал он, коснулся пальцами своего бокала, но не стал поднимать его и тост произносить не стал, слава богу. — Лида, я не собираюсь... понимаю, что есть личное... не знаю, что вы думаете о профессии журналиста... то есть, догадываюсь, конечно, но все не так... Не совсем так... я хочу сказать...