— Ядрен-матрен! Поганский царь! — раздалось со спины. Это подошли Вадим с Егорычем.

— А вот и Антонинин карабин! — с неуместным облегчением заметил охотник, указывая на лежащий рядом с трупом ствол. — То-то мне давеча послышалось, что палят из знакомого оружия... — Но тут же упавшим голосом добавил: — Эге!.. А сердца-то, кажись, нету...

— Да, — согласился Горислав, внимательно поглядывая на старика, — сердце, похоже, кто-то... унес.

От его взгляда не укрылось, как Егорыч выбросил из кармана припрятанные ранее гильзы.

— Да погодите вы каркать! — сердито цыкнул на них следователь. — Надо сперва осмотреть тело. Меня, например, особенно интересует спина... Ну-ка, помогите его перевернуть.

— Стой, стой! — предостерегающе поднял руку Костромиров. — Эти твари могут запросто и до смерти зажалить. Посмотри, — он указал на дуплистый ствол растущего поодаль старого вяза, — там у них гнездо.

— Ничего, — обнадежил Егорыч, — сейчас мы их зараз аннулируем...

Он отошел в сторонку, вырезал длинную жердину и обмотал ее конец берестой. Затем, осторожно приблизившись к гнезду шершней на длину жерди, запалил бересту и быстро сунул факел в дупло.

Горящие шершни брызнули во все стороны сверкающим фейерверком.

— Пожара бы не случилось, — заметил Вадим.

— Не случится, — заверил охотник. — Сейчас в лесу сыро.

Когда с гнездом было покончено, кишащие над трупом насекомые тоже рассеялись, и они смогли перевернуть тело Ушинского на живот.

Первое, что бросилось им в глаза, — у покойника не оказалось ягодиц, они были вырезаны, а точнее, словно бы вырваны из тела каким-то непонятным орудием.

— Извращенец поработал, что ли... — пробормотал следователь, склоняясь над телом. — Ага, рука, видите, прострелена — значит, ты, профессор, таки зацепил его... Но рана — пустяшная... О! А тут чего? Так-так... Ну что, — резюмировал он, поднимаясь и указывая на три колотые раны на спине трупа, — извольте сами смотреть, господа: тот же знакомый почерк. Итак, — добавил он официальным тоном, — в предварительном порядке можно заключить, что потерпевший убит таким же способом, что и двое предыдущих.

— А что это нам дает? Что меняет? — недовольно проворчал Антон Егорович. — Таким, не этаким...

— Многое, — возразил Горислав. — Но главное сейчас то, что Ушинский автоматически выбывает из числа подозреваемых.

— Согласен, — кивнул следователь. — Хотя вывод напрашивается неутешительный: убийца-то, значит, на свободе.

— И это — не амба, — подвел итог Костромиров.

— Тьфу! Что б его, поганский царь! — сплюнул в сердцах охотник.

Глава 7[2]

Капище каннибалов

«Прочтя названья торжищ и святилищ,

Узнав по надписям за ликом лик,

Пришлец проникнет в глубь книгохранилищ,

Откроет тайны древних наших книг. В. Я. Брюсов

По прибытии в зимовье Горислав собрал всех оставшихся в живых обитателей охотничьего домика на импровизированный «военный совет». Коротко обрисовав ситуацию, в которой они оказались, а также изложив неутешительные выводы, к которым они только что пришли, он закончил речь следующим неожиданным предложением:

— Не знаю, как у остальных, а у меня лично сложилось убеждение, что разгадку всех последних трагических событий следует искать в обнаруженном группой Пасюка пещерном храме. Почему — долго объяснять... Да я еще и не созрел для объяснений. Короче говоря, предлагаю незамедлительно, прямо сейчас, отправиться туда. Итак, кто пойдет со мной?

— Одного я тебя не отпущу, — отрезал Хватко. — Хватит нам жмуриков.

— А без меня вам его вообще не найти, — хмыкнул Пасюк.

— Отлично, — кивнул Костромиров. — Еще желающие?

— Я тоже иду, — вздохнул Антон Егорович. — Хоть погляжу, чего за храм такой, из-за чего вся канитель.

— И я, значица, с вами, — заявил Борис. — Мне тоже шибко охота посмотреть на ту пещеру. А ну как это она самая и есть...

— Какая «она самая»? — не понял Вадим.

— Ну, в которой, значица, Уносящие сердца схоронены.

— Тьфу ты, поганский царь! — рассердился охотник. — Опять ты со своими сказками, типун те на язык!

Теперь взоры всех присутствующих обратились на Бухтина, забившегося в самый дальний угол избы и сидевшего там, обхватив дрожащие плечи руками.

— Идите к черту, маньяки! — выкрикнул он, клацая зубами. — Я теперь до возвращения вертолета из избы носа не высуну. Вдруг это у кого-то из вас крыша поехала?

— Скис Серега, — констатировал Пасюк. — Пускай, в натуре, тут остается, у Антонины под юбкой.

— Нечего тогда рассиживаться, пошли, — решительно поднялся Антон Егорович, — пока не стемнело.

— Ы-ымм-мым! — неожиданно промычала Антонина, изображая что-то быстрым движением пальцев. — Гмым-мым!

— Чего-чего? — нахмурился старик. —...Ах, ты про это! — И, повернувшись к остальным, пояснил: — Жена говорит, чтобы мы по пути заскочили к Нектарию. Упредить надо старца, что неладно в округе. Пусть хоть затворятся, что ли... А может, его сюда прислать? Чтобы здесь, под твоей охраной, переждал, с бабками своими вместе? Как думаешь, Антонина?