А я стою секунду, понимая, что меня только что разыграли.

— Пять бутылок? — спрашиваю, уже приходя в себя.

— Да, — отвечает кто-то.

Я киваю и выхожу в коридор, всё ещё чувствуя, как внутри немного сбился ритм — то ли от неловкости, то ли от его странно спокойного взгляда.

Я возвращаюсь с подносом. Пять бутылок воды тихо звенят друг о друга, когда я ставлю их на стол.

— Вот.

Клавишник благодарно кивает, барабанщик сразу тянется за бутылкой. Рыжая девушка улыбается и подмигивает, будто мы уже немного знакомы.

Я уже собираюсь развернуться и уйти, но чувствую взгляд.

Тот самый.

Я невольно поднимаю глаза.

Он стоит чуть в стороне, опершись плечом о стол. Руки спокойно скрещены на груди, гитара уже лежит в чехле у стены. Тёмные волосы чуть растрёпаны, на щеке тень щетины. И этот его взгляд… спокойный, внимательный, будто он не просто смотрит — рассматривает.

От него не исходит суеты, как от остальных. Он не шутит, не говорит громко. Просто стоит и смотрит.

И почему-то именно это сбивает.

Мне вдруг становится странно неловко. Я поправляю поднос в руках, хотя он уже пустой.

— Ещё что-нибудь нужно? — спрашиваю, стараясь звучать уверенно.

Он чуть склоняет голову, будто раздумывает.

— Пока нет.

Голос у него низкий, спокойный. Без улыбки, но и без холодности.

Я киваю.

И всё равно почему-то не ухожу сразу. Секунда… другая.

Он вдруг делает маленький шаг ближе.

Совсем немного — но расстояние между нами становится почти личным.

— Первый день? — спрашивает он.

Я удивляюсь.

— Видно?

Уголок его губ чуть двигается.

— Немного.

Мне становится ещё неловче, и я тихо усмехаюсь, чтобы скрыть это.

— Ну… стараюсь не уронить ничего.

Он смотрит ещё секунду. Так внимательно, что внутри будто сбивается дыхание.

Потом просто кивает.

— Получается.

И от этого короткого слова почему-то становится теплее, чем от длинного комплимента.

Я наконец разворачиваюсь и выхожу в коридор.

Но пока иду обратно в шумный зал, ловлю себя на странной мысли:

«Интересно… почему из всех там он смотрел именно так».

Но мысли крутятся недолго. Работа быстро возвращает меня в реальность.

В зале уже такой шум, что думать особенно некогда. Люди машут руками, подзывают, кто-то уже громко спорит о чём-то за столом. Я снова беру поднос и ныряю в толпу.

— Девушка! Девушка!

Подхожу к столику. Там сидит компания из трёх парней, уже довольно весёлых.

— Нам два пива… — говорит один уверенно.

Второй тут же его перебивает:

— Нет, три.

Третий серьёзно поднимает палец:

— Четыре. Я тоже есть.

Я записываю.

— Хорошо, четыре.

И в этот момент первый вдруг говорит:

— А… подождите. А мы вообще уже заказывали?

Они смотрят друг на друга секунду… и начинают смеяться.

— Заказывали, — говорю я спокойно. — И уже выпили.

Компания дружно хлопает по столу.

— Тогда пять!

Я только киваю и иду дальше.

Не успеваю сделать пару шагов, как у другого столика девушка серьёзно смотрит на меня и говорит:

— Можно, пожалуйста, коктейль… такой… ну… чтобы вкусный.

— Какой именно?

Она задумывается, потом делает рукой неопределённый жест.

— Ну… розовый.

Я смотрю на неё секунду, потом записываю.

— Хорошо. Сделаем розовый.

Она счастливо кивает, будто мы только что решили очень важный вопрос.

Я разворачиваюсь и почти сразу сталкиваюсь с парнем, который пытается танцевать, одновременно неся два бокала. Один из них опасно наклоняется.

— Осторожно, — говорю я.

Он смотрит на бокал, потом на меня, очень серьёзно и отвечает:

— Я контролирую ситуацию.

В этот момент из бокала выплёскивается половина содержимого ему же на руку.

Он молча смотрит на мокрый рукав и философски добавляет:

— Почти.

Я иду дальше, уже улыбаясь. И понимаю, что в этом шуме, странных заказах и немного пьяных разговорах есть свой ритм — хаотичный, но живой.

Работаю я теперь несколько дней в неделю. И уже можно сказать — влилась.