Всё просто. Без капризов, без длинных списков.

Я киваю, закрываю блокнот и выхожу обратно в коридор. Музыка из зала снова накатывает глухими басами через стены.

Через пару минут я уже несу поднос с пятью бутылками воды. Аккуратно ставлю их на стол, кто-то благодарно кивает, барабанщик продолжает лениво отбивать ритм, рыжая девушка всё так же крутит микрофон в руках.

Я тихо выхожу и закрываю дверь.

И только в коридоре наконец выдыхаю.

Возвращаюсь в общий зал. Там уже совсем другая картина.

Музыка громче, свет темнее, людей стало ещё больше. Толпа плотная, столики заняты, кто-то машет рукой, кто-то уже нетерпеливо смотрит по сторонам.

Работа кипит. Музыка орёт так, что слова иногда приходится угадывать по губам. Люди говорят громко, смеются, машут руками, подзывают. Я хожу между столами, лавирую с подносом, стараюсь ничего не перепутать.

Через какое-то время голова начинает гудеть. Непривычно. Шум, свет, движение — всё сразу.

И вдруг что-то меняется.

Музыка из колонок резко стихает. Люди будто чувствуют это одновременно — разговоры постепенно затихают, головы поворачиваются к сцене.

На сцену выходит та самая группа.

Кто-то в зале ещё договаривает фразу, кто-то поднимает бокал… и всё постепенно успокаивается.

Первые аккорды.

Тихие, чистые. Они будто проходят через весь зал и сразу собирают внимание людей в одну точку.

Девушка берёт первые ноты.

И у меня неожиданно по коже проходит мурашка.

Очень красиво. Невероятно красиво.

Я даже на секунду забываю, что стою с подносом в руках посреди шумного зала. Будто всё вокруг чуть притихло, а осталась только музыка, которая вдруг оказалась живой — тёплой, настоящей.

Они исполнили пару песен.

Было слышно — это не просто игра. Клавиши мягко держали основу, барабаны входили аккуратно, почти дыханием, а гитары переплетались так, будто разговаривали между собой. Иногда звук уходил почти в тишину, и голос девушки поднимался над залом тонко и чисто, а потом вдруг всё снова набирало силу — плотнее, глубже. Переходы были плавные, будто одна мелодия незаметно перетекала в другую.

В зале даже самые шумные люди слушали.

А потом всё закончилось так же спокойно, как началось.

Аплодисменты, несколько свистов, и через минуту всё снова возвращается на круги своя. Диджей включает музыку громче, разговоры поднимаются, смех, звон бокалов.

Клуб снова живёт своим шумным дыханием.

Я хожу между столами, принимаю заказы, уже почти не замечая шума.

— Лера.

Я оборачиваюсь. Администратор.

— Тебя ребята из группы зовут.

Я киваю и снова иду по знакомому коридору. Первая дверь… вторая… третья… четвёртая.

Стучу.

— Заходи.

Внутри всё почти так же, как раньше. Только атмосфера другая — более живая. Кто-то убирает инструмент в чехол, кто-то пьёт воду, кто-то смеётся над какой-то шуткой.

— Что-то нужно? — спрашиваю я.

Несколько человек переглядываются.

И в этот момент со своего места поднимается тот самый — со щетиной и непроницаемым взглядом.

Он подходит ко мне.

Двигается спокойно, уверенно, без лишних движений. И чем ближе он подходит, тем сильнее в нём чувствуется какая-то странная тяжесть — не угроза, а скорее сила, тёмная, спокойная, как ночь перед грозой.

Он останавливается совсем рядом.

Тёмные глаза смотрят прямо, без суеты, будто сквозь меня. В этом взгляде нет ни наглости, ни улыбки — только какая-то глубокая, притягательная серьёзность.

От него будто идёт тихая, тёплая энергия, от которой на секунду становится неловко стоять так близко.

Он слегка наклоняет голову и говорит негромко:

— Тебя.

Одно слово.

И почему-то от этого простого слова внутри что-то неожиданно сбивается с привычного ритма.

Я не сразу понимаю.

— Меня?

Он чуть кивает в сторону комнаты.

—Да.

Я окончательно теряюсь.

— В смысле… что-то убрать нужно?

Он спокойно отвечает:

— Нет. Тебя.

Я моргаю, пытаясь понять.

— В смысле… меня?

На секунду в комнате становится тихо. Ребята переглядываются, кто-то уже сдерживает улыбку.

И тут он чуть усмехается, впервые ломая свой серьёзный вид.

— Да не трясись ты так, — говорит он. — Воды принеси ещё.

Комната сразу наполняется тихим смехом. Рыжая девушка качает головой, барабанщик хмыкает.