— Не, я человечка жду. Точнее даже двоих.

— Один из этих «человечков» Федорова? Все покоя не дает?

Вот ведь знает, что терпеть не могу обсуждать личное!

— А если и Федорова? — я пристально уставился ему в глаза. — Тебя это как-то напрягает?

— Нет, конечно, — он торопливо помотал головой. — Просто хотел сказать, что долго ждать придется. Она в самую последнюю группу записалась. Нервничает очень.

— А я не тороплюсь. Все равно нам Фурмана дожидаться. Его экзаменаторы навряд ли раньше конца теста отпустят.

— Кстати видел его, — расплылся в улыбке Саня. — Перед начальником комиссии хлеще бабы жопой крутит. А тому вообще до фонаря — непробиваемый мужик!

— Поглядим. Можно подумать ты Олежу не знаешь! Раз крутит — значит не просто так. Этот жук с любой движухи выгоду поимеет.

— Не-е… Там реально без вариантов, — покачал Снайпер головой. — Ладно, Кос. Я ближе к вечеру звякну на мобилу, если что-то срастется. Пойду пока мать с отцом порадую — авось баблишка подкинут.

— Привет от меня передавай!

— Само собой.

Саня еще раз крепко пожал мою руку и со светящимся лицом зашагал в сторону нашего дома.

Три часа спустя.

Аня появилась на крыльце школы с растерянным видом, по которому было сложно что-то определить.

— О! Чья-то бывшая поплыла, — подмигнул мне Виталик. — Ток я че-то не вдуплил: сдала или нет?

— Тоже не пойму. Пойду узнаю.

— Давай только не долго ходить, лады? Фурман скинул, что его пиджаки уже отпускают. Базарит мы ща охереем. Типа мегакрутую тему замутил.

— Ну-ну, — ухмыльнулся я. — Слышал, что Снайпер за начальника комиссии сказал?

— Да срать, что он там сказал! Ща бы я Косоглазому верил, а не двоюродному брату.

— Поглядим. Ладно, я пошел.

Так. Пригладить волосы, расправить рубашку, сделать морду лица поуверенней. Не то, чтобы я на что-то рассчитывал или все еще страдал по нетронутой целомудренности Федоровой, но к этой девушке у меня сохранились исключительно теплые чувства.

Любовь?

Навряд ли. Скорее подсознательная тяга. Она была… как бы это выразиться…

Родственной душой, во!

И еще от нее всегда исходил приятный аромат земляничного мыла, что невероятно подкупало мой чувствительный нос.

— Привет, Анюта!

Та посмотрела сквозь меня туманным взглядом и молча двинула дальше.

— Да стой ты! — я подхватил ее под локоть и развернул к себе. — Случилось что-то?

— Д-да… — прошептала она дрожащими губами.

Сейчас слезы польются, уж мне ли не знать!

— Не прошла?

— Прошла. Только не туда…

— А куда?

— Не зна-а-аю!! — Анька все-таки не выдержала и разревелась, протянув мне сложенный вчетверо аттестационный лист.

Я развернул его и быстро пробежался глазами по строчкам. В принципе, оценки по всем дисциплинам стояли достаточно высокие. Как и ожидалось, балл по музыке оказался самым внушительным — восемьдесят шесть. Тем не менее, скрытым гением здесь не пахло.

— И чего я должен увидеть? У тебя вообще нет никакого заключения!

— Вот именно, что нет! — всхлипнув, произнесла она. — Ты пониже глянь, там где «особые отметки».

Признаться, я даже не взглянул на тот раздел, поскольку у девяноста девяти процентов жителей гетто в нем стоит прочерк.

Особые отметки:

Обнаружен выдающийся потенциал в психокинетической составляющей: 187 баллов.

После прочтения последней строчки у меня перед глазами поплыли буквы. Если даже пятьдесят баллов в «паранормалке» железно гарантировали попадание в Круг C, обучение в специальном училище и сытую должность, то число «187» выглядело просто запредельным. Среди потомственных аристократов полно таких, чей уровень не дотягивает до трехзначного.

А тут обычная школьница из бедного района!

— И… и куда тебя хотят отправить дальше? — растерянно пробормотал я.

— Да плевать мне, что они хотят! — неожиданно вспылила она: — Я мечтала заниматься музыкой, Костя! Понимаешь? Я с пяти лет готовилась, а они мне одной строчкой всю жизнь перечеркнули!

— Анюта, проснись! — я помахал перед ее лицом документом. — С твоими внешними данными и таким результатом ты сможешь забраться в круг «B»! Да любой в гетто за подобную возможность отдаст обе руки и согласится быть инвалидом до конца жизни. Будешь работать пару часов в день, а все остальное время играть на любимой скрипочке у бассейна с золотыми рыбками.