Марта Кори, супруга Джайлса Кори, была первой из обвиняемых, кто не походил на типичных подозреваемых в ведовстве. Она считалась истовой и постоянной прихожанкой, и этот статус указывал на уважение окружающих при жизни и принадлежность к тем избранным, перед которыми после смерти с высокой степенью вероятности откроются райские врата. Марта была замужем, и брак ее был крепок и респектабелен. Она была женщиной со средствами. После того, как признание Титубы заронило в умы жителей деревни и горда Салем идею о существовании разветвленного заговора ведьм, чудовищные слухи с новой силой стали витать в воздухе тесного салемского мирка, пятная подозрениями даже тех, кто раньше воспринимались общиной как личности «без страха и упрека».

Больше всего запись допроса Марты Кори поражает современного читателя тем, что женщина явно не могла поверить в реальность происходящего с ней. Она считала, что ум девочек «расстроен», она смеялась на заседании суда и заявляла, что не может знать, живут ли ведьмы «вокруг нас», как о самоочевидном. Судьи же, опираясь на признание Титубы, пребывали в прямо противоположном убеждении, ставя слово рабыни выше слова уважаемой прихожанки.

Марта Кори публично выразила мнение о том, что «пострадавшие от Дьявола» девочки были отъявленными лгуньями и притворялись с самого начала, однако ее вполне обоснованные сомнения, вместо того чтобы стать голосом разума, к которому должно было прислушаться салемское общество, были расценены убежденными доктринерами-пуританами как недостаток веры. Ведь сомневаться в существовании ведьм, колдунов и Сатаны могли только те, кто не признает истину в том виде, в котором она изложена в Библии. Скептицизм Марты Кори стал основанием для того, чтобы обвинить ее в колдовстве и в итоге отправить на виселицу.

[Готторн]: Ты задержана властями и обязана отвечать на вопросы. Скажи мне, почему ты причинила вред этим детям?

[Марта Кори]: Я этого не делала.

[Готторн]: А кто делал?

[Марта Кори]: Прошу отпустить меня, чтобы я могла помолиться.

Эта просьба прозвучала несколько раз.

[Готторн]: Не для того мы вызвали тебя сюда, чтобы ты молилась. Расскажи лучше, почему ты измывалась над девочками?

[Марта Кори]: Я невиновна. Я никогда не имела дела ни с какими ведьмами с самого дня своего рождения. Я – женщина богобоязненная.

[Готторн]: Ты ознакомилась с жалобами, поданными против тебя?

[Марта Кори]: Пусть Господь вразумит достопочтенных судей и преподобных пастырей! Пусть откроет им глаза, чтобы могли они найти виновных!

[Готторн]: Скажи нам, кто мучил этих девочек?

[Марта Кори]: Я не знаю.

[Готторн]: Если ты виновна, то неужели ты думаешь, что сможешь скрыться от суда?

[Марта Кори]: Господь ведает правду!

[Готторн]: Скажи нам, что тебе известно по этому делу.

[Марта Кори]: Я женщина благочестивая, знаю Священное писание – разве могу я иметь хоть какое-то отношение к колдовству? [309]

[Готторн]: Почему же ты тогда утверждаешь, что девочка могла увидеть, в какую одежду ты одета, когда люди приходили поговорить с тобой?

Чивер прерывает Марту Кори и требует, чтобы она не начинала свои показания по делу со лжи, а Эдвард Патнэм излагает суть жалобы [310] .

[Готторн]: Кто тебе это сказал?

[Марта Кори]: Вот он и сказал. Он утверждал, что девочка сама в этом призналась.

[Чивер]: Ты лжешь.

Эдвард Патнэм продолжает чтение жалобы [311] .

[Готторн]: Почему ты вообще начала спрашивать о том, опознала ли девочка тебя по одежде?

[Марта Кори]: Мой муж сказал мне, что люди об этом толкуют.

[Готторн]: Кто сказал тебе про одежду? Почему ты стала задавать вопросы?

[Марта Кори]: Потому что я услышала, как дети рассказывали, во что были одеты другие обвиняемые.

[Готторн]: Мистер Кори, вы говорили об этом своей жене?

Старик отрицает, что говорил ей об этом.

[Готторн]: Разве ты не утверждаешь, что тебе сказал об этом твой муж?

[Марта Кори]: —

[Готторн]: Кто сейчас мучает детей? Посмотри на них.

[Марта Кори]: Я не могу им помочь.

[Готторн]: Ты заявила, что будешь говорить только правду. Снова спрошу: почему ты задала этот вопрос, откуда тебе стало известно о том, что тебя опознали по одежде?