Датировано: Салем, 29 февраля 1691/92 года, судья Джон Готторн выдал настоящий Ордер констеблю Джорджу Локеру.

Помощник судьи: Джонатан Корвин

[на обороте]

Мною лично вышеуказанная Сара Гуд, жена Уильяма Гуда, доставлена согласно поручению, скрепленному настоящим Ордером, получение и исполнение которого мною удостоверено.

Джордж Локер, констебль, 1 марта 1691/92 года

Сара Осберн и индианка Титуба стали следующими двумя женщинами, обвиненными в колдовстве [271] . Сару Осберн вполне можно отнести к числу тех, на кого должно было пасть такое подозрение. Она прекратила ходить в церковь и жила с мужчиной много моложе себя. Титуба была рабыней в доме Пэрриса, где проживали первые две девочки, ставшие, по мнению жителей деревни Салем, «одержимыми» [272] , что тоже делало ее очевидной мишенью общественного мнения.

Выдача второго ордера указывает на расширение масштаба расследования, затеянного Пэррисом, но пока ситуация не выходит за рамки «типовых» случаев преследования ведьм, имевших место ранее в Северной Америке и Англии. Если сравнивать салемские события на данной стадии и самые близкие аналоги, например, процессы в Сент-Эдмундсбери [273] , то прослеживается их общий характер – стремление выявить и обвинить в ведовстве небольшую группу женщин, каким-либо образом связанных друг с другом. В феврале 1692 года Салем кажется еще одним частным эпизодом, не выделяющимся из общего ряда ни по масштабу, ни по числу участников.

Принимая во внимание жалобу, принесенную нам, действующим от имени Их Королевских Величеств, лично владельцами земельных наделов в деревне Салем, что в округе Эссекс, а именно Джозефом Хатчсоном, Томасом Патнэмом, Эдвардом Патнэмом и Томасом Престоном в отношении Сары Осберн, жены Александра Осберна [274] , проживающей в вышеозначенной деревне Салем, и Титубы, индианки, находящейся в услужении мистера Сэмюэла Пэрриса, проживающего там же, по подозрению в умышленном и злонамеренном колдовстве, повлекшем причинение тяжкого вреда здоровью Элизабет Пэррис, Абигайль Уильямc, Анны Патнэм и Элизабет Хьюберт [275] , проживающих в вышеозначенной деревне Салем, с учетом того, что вышеупомянутые действия нарушали спокойствие и общественный порядок, установленные нашими суверенными властителями Вильгельмом и Марией, королем и королевой Англии и прочая, и прочая. Соответственно, Вам от имени Их Королевских Величеств поручается задержать вышепоименованных Сару Осберн и индианку Титубу и обеспечить их доставление завтра около десяти часов утра в дом лейтенанта Натаниэля Ингерсола в деревне Салем, для того, чтобы означенные женщины были немедленно подвергнуты нами допросу в связи с обвинением против них, равно как и обеспечить присутствие в вышеозначенное время Элизабет Пэррис, Абигайль Уильямc, Анны Патнэм и Элизабет Хьюберт для дачи ими своих показаний по вышеупомянутому обвинению, а также иных лиц, могущих пролить свет на это дело. С учетом важности данного Вам поручения Вы обязаны отнестись к нему со всей ответственностью и обеспечить его неукоснительное исполнение.

Датировано: Салем, 29 февраля 1691/92 года, судья Джон Готторн выдал настоящий Ордер Джозефу Херрику, констеблю деревни Салем.

Помощник судьи: Джонатан Корвин

[на обороте]

Мною лично вышеуказанные лица задержаны и доставлены согласно поручению, скрепленному настоящим Ордером, получение и исполнение которого мною удостоверено, а также проведен обыск с целью поиска изображений, фигурок, кукол и иных предметов такого рода, коих не обнаружено.

Деревня Салем, 1 марта 1691/92 года, Джозеф Херрик [276] , констебль

Допросы Сары Гуд и Сары Осберн [277] сначала велись в рамках обычной практики обвинений в ведовстве: среди прочих задавались вопросы об их необычном или осуждаемом поведении, снискавшем им дурную репутацию, например, о том, почему они не посещают церковь или ссорятся с соседями. Однако разбирательство приняло неожиданный оборот после признания Титубы. На первом допросе (приведенном ниже) Титуба, как и другие женщины, отрицала, что она ведьма, но потом почти сразу же не только призналась, но и обвинила Гуд и Осберн в том, что они ее сделали ведьмой. Она также рассказала о других участниках ведьмовского шабаша, но никого не назвала по именам, за исключением Гуд и Осберн. Что же до Дьявола, который заставил ее творить непотребства, то она описала его как седого мужчину в черных одеждах и с хвостом. Многие историки указывают на то, что это описание (за вычетом хвоста) вполне подходит ее хозяину Сэмюэлу Пэррису, который, возможно, обращался с ней жестоко.

Самым важным на этом этапе расследования было то, что согласно «Рассуждению о проклятом искусстве ведовства» Уильяма Перкинса, приведенному выше [278] , указания признавшейся ведьмы на другое лицо вполне достаточно для объявления такого лица виновным в колдовстве. Таким образом Титуба своим признанием не только подтвердила виновность Гуд и Осберн, но и посеяла подозрения относительно существования тайного чародейского кружка в мирной деревне. С этого момента салемские события переходят в совершенно новую плоскость как с правовой, так и с социальной точки зрения – рождается будоражащая умы членов общины идея опасного заговора с неизвестным числом участников, угрожающего общественному порядку.

Еще одним существенным отличием от других процессов против ведьм стал с самого начала подчеркнуто публичный характер допросов подозреваемых. Обычно обвиняемых в ведовстве сначала допрашивали в частном порядке, чтобы понять, достаточно ли у обвинителей доказательств для проведения открытых слушаний. Здесь же ситуация, по меткому выражению Мэри Бет Нортон, мгновенно стала «взрывоопасной» из-за царившего в зале суда невероятного напряжения, ощущавшегося между всеми участниками процесса: судьями, заранее уверенными в виновности подсудимых, подсудимыми, которые пытались понять, как отвечать на вопросы, чтобы защитить себя от выдвигаемых против них обвинений, одержимыми девочками, которые бились в театральных конвульсиях на публику прямо в зале суда, и, наконец, этой самой публикой, представленной жителями, не стеснявшимися кричать со своих мест непосредственно во время допросов и требовать правосудия [279] . По всей видимости, судебное разбирательство вылилось в зрелище не для слабонервных, и даже сегодня читать протоколы невозможно без содрогания.