– А, маленькая катастрофа на помолвке моего сына. – Теннисон покосилась на булавку удостовериться, что та держит все на месте. Хотя грудь почти пятого размера и сама с этим неплохо справлялась. Что не укрылось от внимания полицейского…

Когда Теннисон посмотрела на него, он тут же поднял глаза.

– У вас настолько взрослый сын? – удивился он.

– Я родила его в двенадцать, – пошутила она.

Брови у него поползли на лоб. Как мило! Она протянула бутылку, но Джозеф посмотрел так, словно она предлагает ему тампон.

– Шучу, шучу. Ему двадцать три, а я родила рано, но не в двенадцать, конечно. Вы не любите «Перье»?

– Никогда раньше не пробовал.

– Могу налить просто из-под крана. В этом месяце я оплатила счета.

Офицер Ретт улыбнулся, и это немедля отозвалось трепетом в ее женской душе. Господи, прямо волшебство какое-то! Когда он так делает, трусики сами собой спадают!

Он открыл бутылку с минералкой, а Теннисон плеснула себе водки в бокал со льдом. От тоника только лишние калории.

– Пойдет и эта. Вы слишком молодо выглядите для матери, чей сын уже женится.

Джозеф поднял бутылку и сделал долгий глоток. На шее заходили мускулы, и это выглядело чертовски привлекательно. Никогда бы не подумала, что кто-то может так сексуально пить минералку!.. Хотя, если прикинуть, среди мужчин Теннисон не было и такого, кто предпочел бы воду, когда ему предлагают выпивку.

– Лесть далеко вас заведет, мистер Ретт.

– Называйте меня Джозеф, – напомнил он, ставя бутылку на мраморную столешницу и по-прежнему глядя на нее с легким изумлением.

– Не Джо?

Он покачал головой.

– Так меня звала мама.

Дальнейших объяснений не последовало.

– Что ж, Джозеф, не хотите ли перейти на террасу? Мне нужно выпустить Праду, чтобы она сделала свои дела, прежде чем усадить ее на ночь в переноску.

Теннисон кивнула в сторону двойных застекленных дверей. Джозеф, подойдя, открыл засов и раздвинул их. Подхватив на руки сидевшую на полу и с обожанием смотревшую вверх Праду, она вышла в темноту. Наступление лета принесло с собой высокую влажность, от которой волосы Теннисон начали слегка виться. Вот по чему она точно нисколько не скучала, так по этой кудрявости, которую добавлял ее прическе воздух Луизианы. Зато любила ее мягкие ночи с застывшей чернотой вокруг и тишиной улиц. Так умиротворяюще…

– Потеплело, – заметил Джозеф.

Теннисон процокала на каблуках к травке и опустила на нее собачку. Полная луна заливала укромный оазис заднего двора серебристо-белым светом. Рабочие из фирмы по ландшафтному дизайну уже принялись за дело. Они привезли с собой растения в больших кадках и, выкапывая неряшливые азалии, заменяли их сногсшибательно пышными кустами роз. Частично возведенная подпорная стенка выравнивала и разделяла двор на аккуратные участки. К вечеринке с вручением подарков в конце июня добавятся еще ступеньки из сланца, и доступ ко всем уголкам будет обеспечен. На то, чтобы все закончить, оставалось три недели. Очень скоро праздник, устроенный Мелани, покажется всем просто дешевкой по сравнению с тем, что преподнесет им Теннисон. Это утешало. Одержать верх над бывшей подругой просто необходимо!

– Да, я и забыла, как быстро в Луизиане наступает летняя жара, – откликнулась Теннисон.

Джозеф стоял спиной к встроенным светильникам, так что его лицо оставалось в тени, зато мускулистая фигура была четко очерчена.

– А откуда вы сюда переехали?

– Я на самом деле здесь выросла. В Бродмуре, где-то в миле отсюда в ту сторону. Как раз с видом на шикарные особняки.

– Вот как, – без вопросительной интонации откликнулся Джозеф.

– Да. Местный акцент у меня потом выветрился. После школы я переехала в Нью-Йорк и особо не собиралась возвращаться обратно. У меня и сейчас осталось жилье на Манхэттене. И в Колорадо, в горах. Год я жила в Париже, полгода – в Рио и еще на небольшом островке у побережья Мэна. И вот теперь я снова здесь. Можете поверить?

Джозеф, сунув руку в карман, потягивал воду и разглядывал хозяйку с интересом.

– И почему же?..

– Почему вернулась? – Непростой вопрос. – Сын сюда переехал. Его невеста – они скоро поженятся – поступила здесь в медицинский. Она тоже отсюда, а Эндрю всегда обожал Юг. Каждое лето проводил здесь несколько недель – лазал по деревьям, ловил раков и вообще жил вольной жизнью. И всегда хотел сюда вернуться, как ни странно. Честно говоря, думаю, то, что Эмма из Шривпорта, сразу сделало ее вдвое привлекательней в его глазах.

– Хм…

Собеседник оказался не особенно разговорчивым. Он напомнил этим Теннисон отца – тот тоже был немногословен. Прада тем временем приковыляла обратно и выжидающе уставилась на хозяйку. Носи ее, понимаешь ли, везде, как принцессу! Вздохнув, Теннисон наклонилась и взяла собачку на руки. И одна из бретелек тут же лопнула.

– Черт.

– Что-то случилось?

– Мое платье…

Она потянула за тонкую полоску, отрывая ее окончательно. Все равно теперь от нее не было никакого толку… Вторая просто бесполезно повисла, но Теннисон решила оставить ее болтаться, слишком уж громко трещала ткань.