Диего кивнул. Ему хотелось верить сеньоре де Вильяфранке. Но в душе кипели подозрения, нетерпение и стремление к риску.

Лусия сидела в кресле, не в силах оторвать глаз от вещицы, которая принесла ей столько несчастий. Она разглядывала ее со всех сторон с тем же вниманием, с каким совсем недавно изучала буквы, словно пытаясь постичь скрытую в перстне тайну. Но и буквы, и перстень пока оставались для нее загадкой.

Диего долго сидел в задумчивости. Наконец он встал, забрал у Лусии перстень и стал так же зачарованно, как и она, смотреть на него. Изображение на перстне было таким же, как на эмблеме, извлеченной из горла Берты.

— Я забираю перстень.

— Как это? Он мой!

— Я уверен, что перстень — это ключ, который позволит проникнуть в общество карбонариев и попасть на их тайное собрание. Как знать, может, там я смогу что-нибудь узнать о твоей сестре. Обещаю, что верну его.

— Ты все мне расскажешь потом?

— Конечно.

Лусия вскочила и обняла Диего так порывисто, что едва не сбила его с ног. Впервые за долгое время у нее появилась надежда. Беспорядочные блуждания по городу не помогли ей найти Клару. Но Диего знал, что делать. «Держись, Клара, где бы ты ни была», — мысленно заклинала она сестру.

— Ты найдешь ее?

Диего понимал, что если ответит честно, то похоронит надежды Лусии. Ведь если Зверь поймал Клару, то после его смерти она осталась без воды и еды и вряд ли еще жива — столько дней спустя. А если, помимо Зверя, к похищениям причастны и другие люди, то, возможно, Клара стала очередной жертвой тайного общества. Диего знал, что Лусия только пытается вести себя как взрослая женщина с железной волей, но на самом деле умирает от страха, и он — ее единственная надежда. Он улыбнулся и подумал, что, когда эта история закончится, он будет скучать по этой девочке. Может, им и не нужно разлучаться?

— Я постараюсь найти ее. Обещаю.

____

Направляясь в сторону района Тринитариас, Диего раздумывал над тем, что узнал, и все больше убеждался в том, что Асенсио де лас Эрас — именно тот, кто ему нужен. Заняв наблюдательный пост под навесом магазина солений, рядом с тем местом, где некогда бурлило «Театральное болото» и собирались великие писатели, драматурги и актеры золотого века, он начал следить за зданием на углу улиц Леон и Кантарранас. Адрес дала ему сеньора де Вильяфранка. Он понимал, что, если будет стоять неподвижно или явно чего-то ждать, это покажется подозрительным, поэтому стал разглядывать витрины, непринужденно прохаживаясь туда-сюда.

Диего решил не ссориться с другом из-за россказней Гриси, из-за бреда женщины, одурманенной опиумом и сломленной утратой единственной дочери. Он не поверил, что дипломат заходил в столь сомнительное место, как дом Токаме Роке, только ради того, чтобы принести актрисе сладостей. К тому же то, что Гриси сказала Доносо, противоречило словам ее знакомой, которая сообщила, что Асенсио увез Гриси насильно. Диего подумал: как бы ни гордился Доносо своим нюхом ищейки, влюбленность затуманила ему мозги, это очевидно. Но с другой стороны, кто он такой, чтобы осуждать его? Разве сам он не витал в облаках, когда Ана была рядом? Приятно сознавать, что в этом прогнившем городе еще могли рождаться такие чистые чувства.

Время шло, ничего не происходило, на улице постепенно темнело. Диего провел два часа в напряженном ожидании и уже готов был отказаться от своей затеи, как вдруг дверь особняка открылась и Асенсио де лас Эрас вышел на улицу, прикрывая лицо, словно не хотел быть узнанным. Диего последовал за ним, держась на некотором расстоянии.

Они прошли бульвар Реколетос, поднялись по улице Алькала, оставив слева Королевские склады, а справа — парк Ретиро. У городских ворот Алькала Диего осмотрелся. Перед ним находился наполовину скрытый деревьями и, похоже, заброшенный особняк. К нему и направился дипломат. Диего видел этот дом впервые, но готов был поспорить на последние несколько реалов, что именно здесь проходили собрания тайного общества. Он читал, что члены подобных организаций проводят встречи в самых неожиданных местах: в аптеках, на мельницах, в монастырях. Масоны Великой ложи, например, собирались в Доме Королевской Филиппинской компании на улице Карретас, во внутреннем дворе которого теперь находилась Мадридская биржа. Асенсио де лас Эрас уже подошел к двери. Укрывшись за деревьями, Диего не мог видеть всего, что происходило дальше, но дверь кто-то открыл — скорее всего, привратник, — и дипломат показал ему какой-то предмет на ладони. Привратник впустил его и захлопнул дверь за ним.

В душе Диего боролись отвага и благоразумие. Теперь он точно знал, что перстень — знак принадлежности к карбонариям и, чтобы проникнуть в дом, достаточно его показать. Но что ждет там, внутри? Возможно, дипломат еще в вестибюле, смахивает пыль с ботинок или приветствует кого-то из знакомых. Явившись слишком рано, можно себя выдать. Сколько же нужно ждать? Над головой каркнул ворон, поторапливая, предлагая рискнуть… Или предостерегая? Диего вгляделся в глубину запущенного сада. На клумбах пестрели георгины. В отличие от остального сада цветник был прекрасно ухожен. Наконец, собравшись с духом, Диего надел перстень на правую руку, подошел к двери и решительно постучал. На пороге появился привратник.

— Кто здесь?

Не говоря ни слова, Диего показал ему перстень. Тот взглянул на него с удивлением, словно колеблясь, впускать ли гостя, но в конце концов отступил в сторону и позволил ему войти.

— Прошу вас. Вот ваше облачение.

К стене было прибито двенадцать крючков, большая часть которых пустовала, но на трех еще висели черные балахоны с большими капюшонами. Диего вздрогнул: наверное, он должен знать, какой выбрать… Привратник наблюдает за ним, неправильным выбором можно себя выдать, — но он понятия не имел, какой балахон выбрать, поэтому взял первый попавшийся.