— Давай-ка займемся уроками. — Ана попыталась сменить тему и стала искать лист бумаги.

— А что тебе больше всего нравится в Диего?

Ана могла бы не отвечать девочке, чье любопытство начинало казаться ей бесцеремонным, но она решила быть откровенной. Ей и самой хотелось поговорить о том, что заставило ее поступить иначе, чем обычно, и нарушить границы, которых она никогда не переступала в отношениях с мужчинами.

— С ним я чувствую себя свободной. В жизни мне приходится скрывать свое истинное лицо под разными масками, как на костюмированном балу. Двигаться и улыбаться так, как от меня ждут. На свете очень мало людей, которые испытывают искренний интерес к тебе настоящей. Диего — один из этих немногих: ему мало поверхностного знания, для него важно, чтобы ты могла смело сбросить маску. Одним словом, он дарит мне мечту, что я могу жить, ничего не скрывая.

— А что ты скрываешь?

— Ты еще слишком мала, чтобы я стала обсуждать с тобой такие вещи. Но довольно обо мне. Вернемся к буквам. Любовь может сделать тебя свободной, но никто не обещает, что ты ее встретишь. А вот стать грамотной — это в твоих силах. Это первый шаг к свободе, от которой многие женщины еще так далеки.

— Я не хочу читать, не хочу учиться, я хочу только найти сестру.

— Этим занимается Диего.

— Но Клара — моя сестра, я не могу сидеть сложа руки.

— Доверься ему: пока это единственное, что ты можешь сделать.

Лусии хотелось возразить, но она понимала, что Ана Кастелар права: сейчас ей приходилось полагаться на Диего. Однако ей не хотелось изучать буквы по каким-то простеньким, почти бессмысленным фразам. Ее внимание привлекли книги Диего, стоявшие на маленьком стеллаже.

— Ты это читала?

Ана обвела глазами «Дон Кихота», Библию, потрепанную «Илиаду», «О природе вещей» Лукреция на латыни, роман Лоренса Стерна «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена»…

— Почти всё. Но ты не сможешь прочесть их, пока не выучишь буквы. Так что давай продолжим. Гласные ты уже знаешь, пора приступать к согласным.

Целый час Ане удавалось удерживать внимание Лусии, но затем оно стало рассеиваться. Девочка уговорила Ану прочесть ей лежавшую на столе недописанную статью Диего. Герцогиня согласилась, но несколько строк спустя пожалела об этом.

— Давай лучше отложим. Диего задерживается… Может, приготовим что-нибудь на ужин? Теперь ты будешь меня учить, ведь я никогда не готовила. В моем доме этим занимается прислуга.

— Нет, я хочу, чтобы ты дочитала. Что там еще написано?

— Я остановилась только потому, что это может тебя расстроить.

Лусия фыркнула. Расстроить! Интересно, как сильно расстроилась бы герцогиня, если бы Лусия рассказала ей, как пробиралась в Мадрид под городской стеной, как ее продали на аукционе Могильщику, как она жила в Пеньюэласе, как убили Элоя, как Педро перерезали горло, как она воткнула булавку в загривок верзилы и убила его…

— Мне не нравится, когда со мной обращаются как с маленькой. В статье есть что-нибудь о Звере?

— Откуда в тебе это упрямство?

В статье говорилось о найденной в горле Берты эмблеме — на ней было то же изображение, что и на украденным перстне, и еще о преступлениях, совершенных сначала в Париже, а потом в Мадриде, о нескольких неделях, отделявших исчезновение девочек от момента, когда на улице появлялся разорванный на куски труп.

Ана боялась реакции Лусии. Ведь девочка обязательно подумает о том, что такая же участь ожидает ее сестру, если не удастся найти ее в ближайшее время. Однако, подняв голову, она увидела, что лицо Лусии остается непроницаемым.

Девочка словно прочитала ее мысли.

— Я не собираюсь плакать, пока не найду Клару, — заявила она. — Тогда и поплачу, но уже от радости.

Прошло два часа, Диего так и не вернулся, и Ана Кастелар, уходя, вылила на Лусию целый поток наставлений: никуда не выходить, не шуметь, никаких глупостей наподобие решения обрить голову… Оставшись одна, Лусия стала рыться в вещах репортера, но единственное, что вызвало у нее интерес, — это его бумаги. Упоминал ли он в какой-нибудь из своих статей Клару? Ана вполне могла умолчать об этом. Лусия жалела, что еще не научилась читать, и пообещала себе: когда все закончится, она попросит Ану учить ее дальше. Она будет стараться, и однажды сможет понимать все, что написано в книгах.

Лусия задремала на кушетке, балансируя между реальностью и миром фантазий, рядом с ней парили Клара и Элой. Она знала, что не может вернуть Элоя из мира снов, но отказывалась верить, что там останется и ее сестра. «Ты жива!» — кричала она Кларе во сне и запрещала ей летать над призрачным Мадридом вместе с Элоем.

Ее разбудил стук в дверь. Ей стало страшно. А что, если это гвардейцы узнали, где она прячется? Но из-за двери послышался знакомый голос.

— Я знаю, что ты здесь. Вчера я разговаривала с Диего Руисом.

Лусия повернула ключ. Сеньора де Вильяфранка, поспешно войдя, закрыла за собой дверь.

— Не волнуйся, меня никто не видел, и я точно знаю, что ты сейчас одна. Тебя ищут. Я не буду спрашивать, ты ли убила этого злосчастного Марсиаля Гарригеса, мне до него нет никакого дела. Мне его не жаль — жаль только, что после смерти Кандиды тебе пришлось работать в доме Львицы.

— Где перстень, который вы забрали у моей сестры? Он наш.

Сеньора достала драгоценность из кошелька. Золотой перстень с двумя скрещенными молотами блеснул у нее на ладони. Лусия схватила его. Она не знала, в чем сила этой вещицы, но не сомневалась, что, если бы она не украла ее из квартиры на улице Каррера-де-сан-Херонимо, их с Кларой жизнь сложилась бы по-другому.