— Большим знатоком средневековой медицины, я знаю.

— И ценным клиентом. Настойки, которые он просил меня приготовить, с каждым разом становились все сложнее. Но однажды он словно потерял к ним интерес.

— Почему? Перестал бояться холеры?

— Не знаю. Но несколько недель назад заказы от него перестали поступать.

— Никаких сообщений он не оставлял? Мне сказали, что я смогу получить у вас ценные сведения.

— Моей аптекой друзья пользуются лишь в крайнем случае. Лишние встречи мне здесь не нужны. Один неверный шаг, и мне конец. Аресты карлистов происходят ежедневно, и немногие возвращаются из застенков живыми.

— Сейчас трудно передвигаться по улицам, не вызывая подозрений. Из-за эпидемии город почти обезлюдел.

— Единственное, что я могу вам сказать, — вы не первый агент, который интересуется Игнасио Гарсиа. Несколько дней назад сюда заходил человек, спрашивал, не оставлял ли он мне перстень.

— Перстень с двумя скрещенными молотами?

— Да. Вы о нем слышали?

— Сегодня утром. Могу я спросить, кто этот агент?

— Я не имею права раскрывать имена. Осторожность крайне важна, если мы хотим уцелеть. Неведение — лучшая гарантия, что вы ничего не скажете под пытками.

— Понимаю. А что-нибудь еще он говорил — или только спрашивал о перстне?

— Он сказал, что падре Игнасио тронулся умом. Что он вступил в тайное общество, намереваясь как можно глубже внедриться в среду антикарлистов… И якобы сам увлекся их идеями.

— Это исключено. Он до последнего дня посылал отчеты.

— Я не говорю, что он изменил идеям карлизма. Однако он все больше втягивался в деятельность этого тайного общества.

— В любом мадридском кафе есть свое тайное общество. К какому из них он примкнул?

— Этого мой посетитель не сказал. Кое-где требуют обет молчания, и нарушение карается смертью. Этот человек пришел за перстнем, так что, думаю, он и сам был связан с тем обществом.

— Что, если те, кто в нем состоит, узнают друг друга по этому перстню? — предположил Томас Агирре.

— Возможно.

Агирре не упомянул, что такой же перстень был у приора из монастыря Святого Франциска Великого и по совместительству исповедника королевы-регентши. Умолчал он и о том, что и сам проник в этот монастырь не случайно. Карлистская разведка считала, что приор, посещавший собрания заговорщиков, был сторонником Изабеллы. Он был одним из главных информаторов двора о событиях на северном фронте, а также одним из подозреваемых в убийстве падре Игнасио Гарсиа. Но, к несчастью для Агирре, приор Бернардо погиб во время бунта горожан — скорее всего, им самим и спровоцированного.

____

— Убит великан! Убит великан! На мадридской улице нашли убитого великана!

Мальчишка-газетчик надрывался, стараясь привлечь внимание прохожих к статье о необычном мертвеце. Однако в руках у него была не «Эко дель комерсио», с которой сотрудничал Диего, а «Обсервадор» — единственная газета, не все свои страницы посвятившая расправе над монахами.

Лусии было безразлично, кто написал об этом. Ее взгляд сосредоточился на газете, которой размахивал мальчишка. Над картинкой теснились непонятные буквы. Есть ли в статье какие-нибудь сведения о ней? Лусия смогла бы разобрать только собственное имя, но это было для нее так же трудно, как различить чье-то лицо в потемках.

— Можешь прочитать, что здесь написано?

— Я могу продать тебе газету.

— Но я не умею читать.

— Эй, постой-ка! А ты похожа на эту, с картинки…

Мальчишка схватил Лусию за рукав, и она обернулась. На второй странице был напечатан ее портрет — тот самый, который одноногий Маурисио нарисовал в публичном доме. Правда, оставили только лицо, а полуголое тело обрезали.

— Пожалуйста, прочитай мне, что здесь написано.

— Я тоже не умею читать. Мне велели кричать, что тут про убийства великана. Так это ты его убила?

— Нет. Он пытался меня похитить, как тех девочек с окраин, — мгновенно сочинила Лусия.

— Значит, этот верзила и был Зверем?

Бровастый и тощий, как уличный пес, мальчишка пытался осмыслить новости. Неужели мертвый великан был тем самым животным, которое разрывало девочек на куски? Мальчишка явно готов был остановить первого встречного и поделиться с ним сомнениями. Может, теперь он должен выкрикивать что-то другое? Например: убит мясник, расчленявший девочек! Лусия понимала, что находиться на улице, тем более рядом с этим мальчишкой, опасно. Воспользовавшись его замешательством, она выхватила у него газету и пустилась наутек.

Она пыталась догадаться: о чем говорится в статье, почему напечатали ее портрет? Известно ли кому-то, что великана убила она? Указано ли там ее имя? Среди знакомых Лусии было мало грамотных и еще меньше тех, на кого можно положиться, но тем не менее она точно знала, кто ей нужен. С газетой в руке, понимая, что, если ее действительно разыскивают, она сама лезет в петлю, Лусия отправилась на улицу Клавель.

— Если Зверь сдох, то где же моя девочка?! Что он с ней сделал?!