— Убирайтесь! Вон отсюда!

Монах вытащил из раны нож и теперь использовал его против тех, кто рвался в часовню. Все понимали, что долго ему не продержаться. Те, кто прятался за его спиной, поспешили убежать через часовню. Выпад — и монах отомстил за свою рану: череп его обидчика, так и не успевшего прийти в себя, раскололся надвое.

— Брат Браулио! Уходите!

Лусия смотрела, как прелат исчезает в глубине часовни. Фиолетовый пояс исчез в темноте. Она увидела его ледяные голубые глаза, капли пота, жемчужинами блестевшие в щетине на его щеках, услышала тяжелое дыхание загнанного зверя. Но снова упустила этого человека. Единственного, кто мог бы объяснить, почему великан так яростно охотился за украденным ею перстнем. Как ей теперь найти Клару?

Брат Браулио не собирался отступать. Он явно решил биться, пока в нем теплится жизнь. Он защищал уцелевшие сокровища, а может быть, и свою веру. В промокшем от крови одеянии он сбивал с ног тех, кто хотел уничтожить «Непорочное зачатие».

Попятившись, Лусия налетела на труп бородача с расколотой головой. В этот момент в собор ворвалась новая толпа людей, вооруженных лопатами, мотыгами и палками — всем, что только можно использовать как оружие; многие из них вырядились монахами. Беспорядкам и насилию не было видно конца.

Лусия убежала через боковой неф и спряталась на хорах.

Следуя за толпой, Диего пришел к Собору Святого Франциска Великого. По дороге он видел еще двух мальчишек, ставших жертвами разбушевавшихся горожан, и растерзанную женщину с пробитой головой, которая попыталась вступиться за них. Знакомая проститутка рассказала ему, что в городе много случаев нападения на мальчишек, крутившихся около городских фонтанов.

— С чего все взяли, что кто-то бросает в воду отраву? Что за дикость!

— Они сами это видели, и многие заболевают как раз после того, как попьют воды из фонтана.

Уже несколько недель в Мадриде умирало больше пятисот человек ежедневно. Люди готовы были поверить во что угодно — любого повода было достаточно, чтобы устроить кровопролитие.

Диего не смог войти в собор, пока правительственные войска не навели в нем порядок. Во многих других местах города стрельба еще продолжалась. Пол в соборе был завален трупами. Погибших оказалось более пятидесяти. Жертвами стали не только монахи, но и несколько хористов, чтецов и студентов, органист и ключник, монастырские кладовые были разграблены. Среди солдат был и королевский стражник, возивший больных в лазарет Вальверде. Он узнал Диего.

— Доктор, пожалуйста, помогите, у нас не хватает рук.

Диего не решился бы и дальше притворяться врачом, но стражник, не слушая сбивчивых возражений, схватил его за руку и потащил к группе тяжелораненых монахов, которым требовалась помощь. У брата Браулио живот был распорот, и рану было видно даже через облачение, но его случай был не самым тяжелым. На полу рядом с ним лежал монах с сильным кровотечением из бедренной артерии.

— Наконец-то врач! Этому человеку нужно срочно наложить жгут.

Диего посмотрел на истекавшего кровью монаха. Его отрешенный взгляд свидетельствовал о том, что он уже слишком далеко отсюда, чтобы его можно было вернуть к жизни. Репортер не знал, как подступиться к ране, из которой хлестала кровь, и его растерянность не ускользнула от глаз стражника.

— Он же истечет кровью!

— Я не знаю, что делать. Простите. Я не врач.

Гвардеец взглянул на него в недоумении:

— Я же видел, как вы обходили больных в лазарете Вальверде.

Брат Браулио вздохнул. Оторвав лоскут от своего подола, он принялся сам накладывать жгут соседу. От работы он отвлекся только для того, чтобы окинуть Диего сердитым взглядом:

— Проваливай! Не будь я сейчас занят, оторвал бы тебе башку. Убирайся!

Диего отошел. Повсюду здесь его окружали картины разрушения. Языки пламени все еще поднимались над зловещими кострами, вокруг лежали безжизненные тела, слышались стоны боли и отчаяния. Повсюду кровь и уничтоженные полотна и скульптуры. До чего может дойти этот город? Откуда в нем такая тяга наносить увечья самому себе? В какой момент его жители потеряли разум?

Пожалуй, пора уходить. Этой ночью лучше отсидеться дома, подождать, пока кошмар закончится. Диего побрел к выходу. Когда он проходил мимо сдвинутых в сторону сломанных скамей, ему вдруг показалось, что во внезапно наступившей тишине до него донеслось чье-то еле слышное дыхание. Наверное, умирающий прячется среди обломков, подумал он. Однако, присев на корточки, Диего увидел девочку-подростка с длинными рыжими волосами. Бедняжка смотрела на него дерзко и решительно, но было видно, как она дрожит.

Он протянул ей руку. Жест, который в Мадриде, похоже, совсем забыли — предложение помощи тому, кто в ней нуждается, и неважно, священник это или буржуа, аристократ или бедняк. Любые ярлыки только скрывают личность. Личность мужчины, женщины или испуганной, дрожащей под скамьей девочки.

— Что ты здесь делаешь? Меня зовут Диего. Не бойся.

____

— Без разбору бей дубиной, бей дубиной! Без разбору руби саблей, руби саблей! В улочках-закоулочках убивай карлистов! Не то Карлос придет, Инквизицию приведет…