— Я сказал две дюжины тварей? — Хихиканье воина с фибулой было неожиданно высоким, девчачьим. — Я имел в виду три.

Эйольф не сдержался.

— Тридцать шесть?

— Да, именно столько будет три дюжины. — Воин с фибулой говорил так, будто обращался к слабоумному. — Включая белых коров с рыжими ушами, разумеется. Король очень их любит.

— Вы дорого берете, господин. — Челюсть Мохноборода была стиснута.

— Я думаю, это справедливо, учитывая обстоятельства. Если предпочитаете, — воин с фибулой указал на дальний берег и разъяренных воинов Ивара, — знаете ли, договориться с другой стороной, милости прошу.

— Мы можем драться, — прошипел Ульф. — Лошади этих щеголей не пойдут на нашу стену щитов. Скот мы, конечно, потеряем, но эти овцелюбы из Осрайе оставят половину своих людей в грязи, прежде чем мы с ними закончим.

Мохнобород колебался. Он был гордым человеком, и унижение ему не нравилось.

«Мой первый опыт в стене щитов вполне может стать последним», — подумал я, — «но если дойдет до дела, я сыграю свою роль».

— Мы принимаем ваше предложение и благодарим за него. — Векель незаметно обошел стену щитов сбоку.

— Наконец-то хоть кто-то с головой, — сказал воин с фибулой.

— Это не тебе решать, витки! — крикнул Мохнобород.

Легкой кошачьей походкой Векель вдруг оказался прямо перед Мохнобородом, его железный посох был направлен на него — явная угроза.

— Тогда дерись, — небрежно сказал он. — Ты не увидишь завтрашнего дня.

— Ха! Думаешь, меня это волнует?

— Ты порадуешь воронов. Я вижу здесь тучи их, пирующих.

У меня снова пошли мурашки. Я ненавидел, как Векель умел это делать. Хотя говорил он по делу.

Упрямый как бык, Мохнобород этого не видел.

— А? Почему?

— Почти каждый человек с «Бримдира» присоединится к тебе. Воистину, волки будут выть в холмах этой ночью. — Когда лицо Мохноборода вытянулось, Векель повернулся к Эйольфу. — Команде «Морского жеребца» придется не лучше.

Эйольф, бледный как сыворотка, взглянул на Мохноборода.

— Сигтрюггу не обязательно знать, сколько скота мы украли у Ивара.

— Пожалуй. — Мохнобород снова посмотрел на Векеля. — Ты уверен?

— Никогда не был уверен больше.

— Забирайте свои три дюжины тварей, господин, но ни одной больше!

— Я человек слова, — сказал воин с фибулой, притворно обидевшись.

— Лучше бы тебе им быть, или прольется кровь.

Воин с фибулой предпочел проигнорировать это замечание, что, как я примирительно сказал Мохнобороду, означало, что он понял — угроза была настоящей. Мы смотрели и хмурились, как люди Осрайе отбирали скот, который им приглянулся. Когда воины Ивара поняли, что происходит, их угрозы удвоились. Началась затяжная перебранка: с трех сторон посыпались обещания изнасиловать, пытать, убить и расчленить. «Все это пустой треп», — кисло заметил я Векелю. Отряд Ивара образумился; люди Осрайе думали только о добыче, о своем скоте; а наши воины, что ж, они сдались.

— Позерство важно, — сказал Векель. — Тебе пора бы это знать.

— Позерство? — Лицо Лало выражало недоумение.

— Играть, — сказал я. — Устраивать представление. Притворяться.

Лало повторил мои слова, но так и не понял.

Векель начал объяснять более простыми словами, и я оставил его.

Больше меня беспокоил путь в Дюфлин.

Сейчас он весь — сама улыбка и дружелюбие, но у меня были подозрения насчет гарантии безопасного прохода от воина с фибулой. Не удивлюсь, подумал я, если она продлится не дольше, чем он скроется из виду. «В том, чтобы остаться в Осрайе, есть свои преимущества», — решил я. Это позволит избежать южного Лайина, чей король не был другом Сигтрюгга.

Заметив Глума и Кетиля Свирепого, которые продолжали бросать злобные взгляды в сторону Лало, я решил, что опасности есть и поближе.

Прошло четыре дня. Мы брели извилистой тропой на север через поросшие вереском и утесником горы. Людей здесь жило мало; это был дом оленей, лис и волков. Ястребов тоже было в избытке, они висели в небе, словно воздушные часовые. А вот воронов я не видел, что меня беспокоило. Остановка дважды в день позволяла скоту пощипать чахлую траву. Мы могли бы гнать их быстрее и добраться до Дюфлина раньше, но, как я сказал Эйольфу, они бы сильно потеряли в весе и не набрали бы его до зимы. Не было смысла злить Имра, Асгейра и Сигтрюгга еще больше, чем они уже будут злы, когда узнают о грабительской дани воина с фибулой.

В результате мы провели в Осрайе больше времени, но переменчивый Локи благоволил нам, и встреч с воинами Гиллы не было. Мы с Векелем держали Лало подальше от Глума и Кетиля, что не дало этому котлу закипеть. Эйольф и его шайка ухмылялись и вели себя заносчиво, но до кровопролития не дошло. Однажды ночью пришла волчья стая, рыскавшая взад-вперед среди деревьев неподалеку. Их вой сильно встревожил скот, и я вывел дюжину человек с горящими факелами. Волки скрылись во тьме, и им хватило ума не возвращаться.