— Он снова доказал свою ценность, не дав скоту разбежаться.

— Этого недостаточно, чтобы заслужить свободу. — Тихо я сказал: — Это из-за убийства Глума, не так ли?

Притворный шок.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Вешай лапшу на уши кому-нибудь другому, — сказал я.

Векель не ответил. Затем:

— Он был моим траллом. Это было мое решение.

— Кроме того, что ты использовал мое рубленое серебро, чтобы его купить!

— Нет. Твоя доля пошла на то, чтобы наши товарищи напились, помнишь? Моя пошла на покупку Лало.

Я оставил эту линию атаки.

— Когда ты собирался мне сказать?

Элегантное движение плечами.

— Ты узнал сейчас.

— Векель! — Я вел себя неразумно, и я это знал, но его было так трудно читать, понимать.

Он ухмыльнулся.

«И самодовольный», — подумал я. Я уже собирался швырнуть его задницей в канаву, когда…

— Никаких шалостей. Мы больше не мальчишки в Линн Дуахайлле.

— Я знаю.

— Тогда и веди себя соответственно. Остальные должны видеть во мне только витки, того, кого следует бояться.

«Предпочтительнее», — решил я, — «чтобы остальные уважали Векеля и его силу».

— Хорошо. Но знай, что я знаю, что ты не брезгуешь обманом, когда тебе это выгодно.

Он бросил на меня взгляд.

— Ты предсказал смерть Глума, а потом сам же ее и устроил, или, лучше сказать, заставил Лало это сделать. Следующий Кетиль, я полагаю.

Его глаза превратились в щелочки.

— Возможно. Только Норны могут сказать.

— Тогда которая из них ты — Урд, Верданди или Скульд? — парировал я.

— Ты собираешься кому-нибудь рассказать?

— Конечно, нет!

— Это хорошо.

Я хотел задать еще вопросы, но Векель ушел в одно из своих молчаний.

Мы не разговаривали до конца пути.

Мохнобород и Эйольф нашли еще одно, в чем согласиться: сначала идти к Черному пруду, а не в большой зал Сигтрюгга. На «Бримдире» произошла радостная, если не сказать, немного облегченная, встреча с Имром. «Морской жеребец» Асгейра был пришвартован рядом с нашим драккаром; он тоже благополучно вернулся. Они были в порту уже четыре дня, сказал нам Имр, и начинали беспокоиться, не случилось ли с нашей группой беды.

— Мы знали, что вы забрали скот — загоны были пусты, — но после этого…

— Так же, как и мы ничего не знали о вас, — сказал Мохнобород. — Много траллов захватили?

Волчья ухмылка.

— Около двухсот, в общей сложности. На обратном пути сидели низко в воде. Уже проданы. Сигтрюгг был доволен своей долей. Вы своей тоже будете.

— Многие пали?

— Горстка. — Он назвал несколько имен, но никого из тех, кого я называл друзьями.

Мохнобород скривился.

— Могло быть и хуже.

— А вы? Загоны Ивара были приличного размера — вы, должно быть, забрали все стадо.

— Не совсем.

— Тогда сколько голов?

— Около сорока пяти.

Губа Имра скривилась.

— И это все?

— От Ведрарфьорда до Дюфлина долгая дорога.

Даже изо всех сил стараясь, Мохнобород врал как дерьмо. Имр вмиг вытянул из него правду, услышал печальную историю о том, как мы оказались между воином с фибулой и его людьми из Осрайе, а по другую сторону Шура — отрядом Ивара. Как нас заставили отдать лучших животных.

— Он забрал три дюжины? — выругался Имр. — Почему вы не дрались?

— Может, мы бы их и отбили, — сказал Мохнобород, — но многие из команды погибли бы, а скот разбежался бы во все четыре стороны. А так — никаких потерь, и мы спасли сорок пять голов.

— Совсем без потерь? — удивился Имр.

— Один был — Глум, — его убили через несколько ночей похитители скота. Но из стада они ничего не взяли, — быстро добавил Мохнобород.

— Глум был мерзким дерьмом, — сказал Имр. — Удивительно, что его мать знала, как его назвать, когда он был еще младенцем.

Мохнобород фыркнул, и я решил, что ни тот, ни другой его не любили. Подумав о Кетиле, я взглянул на Векеля, чье лицо было гладким, как свежевыпавший снег. Он был мастером скрывать свои эмоции и истинные мотивы. Даже если в его искусстве и была доля обмана, у него была и настоящая сила. Я был рад быть его другом, а не врагом.

— Ну что ж, витки, — сказал Имр Векелю. — Ты был прав насчет набега. Много траллов, кровопролитие, но не слишком много мертвых. Насчет скота ты ошибся, но, полагаю, ты не можешь видеть каждое движение пальцев Норн на нитях.