— В-Ворон Бури. — Имр скривился. — Где англичане?

— Ушли, — сказал я, опустившись на колени. — Лало поджег два корабля.

Подобие улыбки.

— Ах, этот бламаур, вот хитрец. Векель мудро поступил, купив его, и еще мудрее, освободив.

— Надеюсь, с ним все в порядке.

— Они его не поймали. А вот я… — Имр закрыл глаза.

— Имр.

Никакого ответа. Я нащупал пульс у него на шее. Он был, но слабый и неровный. Затем я поднял его руку. Лучше бы я этого не делал. По какой-то несчастной случайности Имр получил рану новичка — в подмышку. Она не могла быть глубокой, потому что это мгновенная смерть, но его туника, пропитанная кровью до пояса, говорила сама за себя. Я подумал, не знал ли он об этом, когда отказывался от помощи ранее.

— Мне конец. — Взгляд Имра, хоть и был отстраненным, оставался ровным. — Это не исправить, Ворон Бури. Ни ты, ни Векель, ни даже сам Один не сможет.

— Он бы тебе и не помог, потому что это отсрочило бы твое присоединение к его эйнхериям, — сказал я срывающимся голосом. — Ты скоро будешь в Вальхалле.

Тихий смешок.

— Надеюсь.

Я взглянул на Векеля, который прекратил колдовать.

— Что они делают?

— Бегают, как куры без голов. Есть время уйти.

Векель был прав. Нам нужно было уходить. Вероятность погони все еще существовала. Я не хотел оставлять Имра, но и нести его мы не могли. Скорость была превыше всего.

— Я останусь, Ворон Бури.

Устыдившись, что он так легко прочитал мои мысли, я покраснел.

— Нет, Имр, мы…

— Я не хочу иначе. — Влажный кашель, еще одна гримаса. — Мне недолго осталось на этом свете.

— Куда мы пойдем? — Во время битвы, будучи уверенным в смерти, я об этом не думал. Теперь, когда спасение было возможно, но «Бримдир» сожжен, а Имр умирал, я был в растерянности.

— Это твое решение, Ворон Бури.

Я усомнился, правильно ли я его услышал.

— Что ты имеешь в виду? Торстейн, Векель, они…

— Витки не может вести воинов, а Торстейн не такой вождь, как ты.

— Карли… — начал я.

— Хороший кормчий, но не предводитель отряда.

Я подумал об Олафе Две-брови, правой руке Карли, и тоже его отмел. Остальные выжившие были достаточно храбры, Вали Силач, Хрольф Рыжебородый и так далее, но они не были воинами, за которыми пошли бы люди.

— Ты сделаешь это? — прошептал Имр.

— Сделаю. — Я склонил голову, чтобы он не видел моего горя.

— Возьми мое серебро, Ворон Бури.

Мое сердце замерло.

— Имр…

— Мне оно больше не нужно… — Слова были невнятными.

Я сглотнул.

— Хорошо.

Имр не ответил.

Я посмотрел вниз. Его глаза были неподвижны, челюсть слегка отвисла. Он ушел.

Подавив скорбь — несмотря на свою хитрость, он был хорошим вождем, — я объявил, что пора уходить, пока не вернулись англичане. Никто не стал оспаривать приказ. Однако было девять раненых воинов. Пятеро были относительно подвижны, но остальные четверо едва могли стоять. Я был деловит, спрашивая, чего они хотят. Трое попросили избавить их от мучений; последний был без сознания. Тринадцать боеспособных из нас бросили жребий, используя черные и белые камни Карли. Я мог бы отказаться, но как новый вождь, я чувствовал, что важно участвовать во всем.

Олаф Две-брови вытащил первый белый камень, я — второй.

Я пожелал моим двум воинам, одному тихому человеку по имени Бослоф, другому — пьянице-болвану по имени Огмунд, быстрого пути в Вальхаллу, и после того, как они закрыли глаза, вскрыл им глотки своим саксом. Олаф Две-брови воспользовался топором. Я не смотрел, но попросил, чтобы и эти люди отправились в великий пиршественный зал Одина.

Потом пришло время уходить. Я помог поднять сундук Имра и был поражен его весом. Я оказался в чужой земле с дюжиной воинов, не имея ни малейшего представления, куда идти, но я был богатым человеком. Это было до смешного забавно.

Я на мгновение забыл о Лало; Векель упомянул его, и мы огляделись, но не увидели никаких его следов. «Он найдет наш след», — объявил я. Я надеялся, что прав, но главное, никто не стал оспаривать мой приказ.

Ни Торстейн, ни Карли Коналссон. Даже Векель.

Это сказало мне, что Имр был прав.

Недалеко от холма, в глубине острова, находилось поселение. Когда мы, восемнадцать человек, прибыли туда, оно было только что покинуто. Дым струился с нескольких крыш, прежде чем его уносил свежий восточный ветер. Скопление крытых соломой однокомнатных мазанок — таких я видел тысячи. Вспоминая рассказы Имра, было легко догадаться, что жители были слишком хорошо знакомы с набегами норманнов и бежали, забрав свой скот и все, что могли унести.

Я выставил часовых на случай, если англичане решат нас преследовать. Остальные занялись поиском еды и припасов. Несколько кур упустили; их быстро поймали и зарезали. Тощий пес, рывшийся в мусорной куче, яростно залаял на меня и убежал. Мы быстро переходили от дома к дому. Нашлось немного, но, как сказал Векель, что-то лучше, чем ничего. Вали Силач показал всем свою добычу — колчан с двадцатью стрелами, бесценный для Лало и наших лучников. Торстейн нашла кучу капусты; не вся она была заплесневелой. Хрольф Рыжебородый обнаружил деревянное ведро с ячменной мукой на две ладони в глубину. Мне повезло больше всех — я наткнулся на окорок в сарае. Вероятно, слишком тяжелый, чтобы его унести, он был спрятан под грудой мешковины. Обрадованные, мы забрали и ее, чтобы использовать как одеяла.