— Это было хорошо сделано, — сказал он.

— Да, что ж. Теперь наша удача должна перемениться к лучшему. — «Она обязана», — решил я, — «иначе мы и сами станем пищей для воронов».

Дела пошли на лад на день или два. Выкравшись из лагеря в предрассветной тьме, Лало вернулся, согнувшись вдвое под тяжестью приличных размеров лани. Разводить огонь днем было опасно, но голосование привело к почти единогласному решению рискнуть. Только мы с Векелем, осторожничая, проголосовали против. Впрочем, Локи был к нам благосклонен; никто не пришел. Нам также помог порывистый ветер, который рассеивал дым, поднимавшийся над деревьями.

Все умирали с голоду; мы толпились у костра, едва сдерживаясь, пока нанизанные на прутья куски оленины шипели в пламени. Сомневаюсь, что хоть один кусок успел прожариться до того, как его сняли с огня и проглотили. Печень была мелко нарезана и роздана, сырая и блестящая. Затем последовало сердце; я редко ел что-либо столь восхитительное.

— Немного соли, и было бы идеально, — сказал Карли Коналссон, облизывая губы.

— По мне, и так неплохо, — сказала Торстейн, умело отделяя заднюю ногу от таза. Вали Силач наклонился с кинжалом наготове, чтобы отрезать кусок, но Торстейн, цокнув языком, убрала ногу в сторону. Она продела заостренную ветку, которую я срубил, сквозь сухожилие и мясо задней части окорока. Затем, уравновесив каждый конец на аккуратной груде камней, сложенной Олафом Две-брови, она подвесила его над пламенем. — Этому нужно время, — сказала она, отгоняя руки, тянувшиеся к мясу.

— Я видел побережье с высоты, когда охотился, — сказал Лало.

Желудок заурчал, а я продолжал разглядывать жарящуюся оленину.

— И?

— У самого берега есть большой остров.

Мои глаза метнулись к нему.

— И ты не подумал сказать об этом раньше?

Лало пожал плечами в своей обычной манере.

— Говорю же сейчас.

Векель счел это забавным, в отличие от меня.

— Насколько большой? — потребовал я ответа.

— Чтобы пересечь его, понадобится день.

— Уайтленд. — Я торжествовал. — Это он, не иначе.

— Осталось лишь найти способ до него добраться, — насмешливо протянул Векель.

Мой свирепый взгляд на него не подействовал, и я ткнул его кулаком в бок.

— Это еще за что? — взвизгнул он.

— За то, что не помогаешь. — Я был раздосадован, что моя радость от благополучного прохода через Уэст-Бретланд и южную Британию оказалась такой недолгой. Теперь перед нами встала новая грозная преграда — пролив, отделявший нас от острова.

Я и не подозревал, что вскоре все мое внимание будет приковано к суше, а не к морю.

На следующий день настала очередь Гуннара принести интересные вести. С дозорного поста открывался вид на дорогу, ведущую к рыбацкой деревушке на берегу. Это было ближайшее к нам поселение, где мы надеялись выпросить, одолжить или украсть судно. Гуннар заметил две повозки, медленно спускавшиеся к ней с меловых холмов на севере.

— Наверное, купец или торговец. Какая разница? — сказал Карли Коналссон. — На повозках до Уайтленда не доплывешь.

Гуннар, не самый острый нож в ящике, понурился, но потом сказал:

— У купцов не бывает тридцати стражников. Во всяком случае, не для двух повозок.

— Тридцать? Ты уверен? — спросил я.

Обиженный взгляд.

— Я умею считать.

Меня охватила холодная уверенность.

— Они везут серебро. Что еще это может быть? Тридцать воинов — это половина отряда. — Я повернулся к Гуннару. — Сколько времени, пока они не пройдут мимо нас?

— Недолго.

— Успеем свалить дерево?

— Если двинемся сейчас.

— Я понял твой замысел, — сказал Олаф Две-брови. — Ты хочешь забрать серебро себе!

Векель ухмылялся; Лало тоже. Вали Силач улыбнулся в ответ. Если бы не стрелы, что я нашел в поселении, мой безумный план был бы немыслим.

— Это рискованно, — сказала Торстейн. — Шестнадцать из нас против тридцати?

— Мы и не с такими шансами справлялись, — ответил я.

— Да, ночью, в разгар бури.

— Две повозки серебра купят нам драккар, — сказал я.

— Что-то я не вижу здесь особого выбора, — парировала Торстейн. — И это еще до того, как мы учтем норманнов, которым это серебро предназначено. Они будут не в восторге, когда оно не прибудет. Шансов присоединиться к ним будет немного.

— Если никто не уйдет, норманны ничего и не узнают. Мы можем присоединиться к другой части флота дальше по побережью, — уверенно сказал я, понимая, что бросаю кости, ставя на кон будущее всех нас и надеясь, что выпадут две шестерки. Мой взгляд скользнул по лицам. — Ну?