«Это театр, который представляет собой крутую стену, обращенную к городу и выходящую к гавани, к которой он имеет доступ. Он непосредственно примыкает к этому зданию; пространство между ними довольно узкое, и его легко можно укрепить».

«Укрепленный?»

«Да, камнями, грудами щебня и тому подобным. Я подумал, что театр мог бы прекрасно послужить цитаделью, легко защищённой от атак с суши и открытой для подкреплений с моря».

«Вы предполагаете необходимость в такой крепости?»

«Официально? Нет. Но оценка местности стала для меня второй натурой. Куда бы я ни шёл, я ищу опорные пункты, слабые места, укрытия, обзорные площадки». Он улыбнулся. «Я прибыл сюда, в Египет, с относительно небольшим отрядом, едва ли больше почётного караула; но небольшая группа хорошо обученных людей может выстоять против гораздо большего числа врагов, если правильно выбрать позицию».

«Будут ли в городе военные действия?»

«Нет, если войны можно избежать. Но нужно быть готовым ко всему, особенно в таком нестабильном месте, как Александрия».

«Понятно. Кажется, на террасе всего два дивана. Мы ужинаем только вдвоем?»

«Почему бы и нет? С момента моего прибытия в Александрию это будет первый вечер, когда я буду ужинать с кем-то, кто не военный, дипломат, евнух или шпион».

При последних словах я напрягся.

Цезарь смерил меня саркастическим взглядом. «Я прав, не так ли, Гордиан?

Ты ведь не... евнух, да?

Он рассмеялся. Я изо всех сил старался рассмеяться вместе с ним. Он захлопал в ладоши. Через мгновение подали первое блюдо – тилапию в шафрановом рассоле.

Официант, судя по всему, был ещё и дегустатором Цезаря. Выставляя блюдо на суд господина, он прошептал: «Просто восхитительно!»

Цезарь улыбнулся. «Эта трапеза — моя привилегия, Гордиан. Потин был довольно скуп, распределяя продовольствие среди моих людей, ссылаясь на нехватку продовольствия в городе, хотя мне кажется, что придворные царя питаются довольно сытно.

Но пока евнух морит голодом моих людей, я ем то же, что и они, — за исключением особых случаев, таких как этот.

Цезарь ел с удовольствием. У меня не было аппетита.

«Я все еще не понимаю, почему вы хотели меня видеть», — сказал я.

«Гордиан! Ты ведёшь себя так, будто я позвал тебя сюда, чтобы допросить. Я просто попросил Потина передать приглашение на обед, чтобы мы могли поговорить».

"О чем?"

«Ты меня немного вздрогнул в тот день на пристани, когда я увидел тебя среди королевской свиты. Прежде чем я успел показать тебя Мето, ты исчез.

Позже я спросил Потина, и он подтвердил, что я действительно видел Гордиана Искателя, одетого в тогу и стоящего рядом с этой необычной женщиной.

Мне любопытно узнать, как вы оказались в Александрии.

«Разве ты не спросил Потина?»

«Да, но у меня нет оснований верить тому, что говорит мне евнух. Я бы предпочёл услышать правду от тебя».

Я перестал проявлять интерес к тиляпии и стал смотреть на маяк.

«Я приехал в Египет со своей женой Вифездой. Она была больна. Она хотела искупаться в Ниле, веря, что его воды исцелят её. Вместо этого… она потерялась в реке».

Цезарь жестом приказал рабу убрать рыбу. «Значит, это правда. Потин мне так сказал. Прими мои соболезнования, Гордиан. Я знаю от Метона, как сильно ты любил свою жену». Он на мгновение замолчал. «Ты должен понимать, что это ставит меня в щекотливое положение. Метон ещё не знает, что ты здесь, в Александрии».

«Нет? Но в тот день, на лестничной площадке, я видела, как ты разговаривала с ним, сразу после того, как узнала меня. Он повернулся и посмотрел в мою сторону...»

«И никого не увидел, кроме, конечно, той необычной женщины, которая вдруг оказалась совсем одна, потому что ты исчез. Я не назвал твоего имени. Я просто попросил Мето взглянуть на человека в тоге и сказать мне, не обманывают ли меня мои глаза. Когда он посмотрел и не увидел человека в тоге, я оставил эту тему – ты, возможно, помнишь, я был довольно занят другим небольшим делом – обменом приветствиями с царём Египта. Позже, встретившись с Потином наедине – без Мето – я расспросил о тебе, и Потий рассказал мне о твоём прибытии в Египет. Я не видел смысла передавать эту историю через третьи руки Мето, по крайней мере, пока не смогу поговорить с тобой лично. В результате Мето остаётся в неведении о том, что ты в Александрии, и он знает…

Ничего о трагической новости о вашей жене, да и мне кажется неуместным сообщать ему об этом, когда вы здесь. Печальные новости, конечно же, должен сообщить его отец.

У меня сердце подпрыгнуло в груди. «Ты ведь не приглашал его сегодня вечером?»

«Нет. Мето не знает, с кем я сегодня ужинаю, он знает только, что я попросил о полной конфиденциальности», — он рассмеялся. «Возможно, он думает, что у меня связь с этой необыкновенной женщиной».

«Ее зовут Мерианис», — сказал я.