Обернувшись к Стэйву, она увидела, как он, приседая, отбрасывает в сторону магазин, вставляя в винтовку второй. Кормщик забрался на траверс сверху, неестественно длинная рука потянулась к шее Стэйва. Лейла выстрелила ему в грудь, но он удержался, из его рта в конвульсиях вытекала темная жидкость. Прицелившись в голову, Лейла нажала на курок при пустом патроннике.

– Черт!
– Она стала нащупывать в карманах патроны, приседая и открывая цилиндр револьвера, чтобы вставить их на место. Снова услышав выстрел из винтовки Стейва, она подняла голову и увидела, как он всаживает пулю в голову кормщика, все еще цепляющегося за балки. Когда она скрылась из виду, он перевел прицел на другую бету, ползущую вдоль основания арки. Остальные продолжали наступать, перепрыгивая с балки на балку, чтобы избежать града пуль, когда Лейла присоединилась к обстрелу Стейва. Она попала в одного, тремя выстрелами перехватив его в середине прыжка, после чего револьвер снова опустел. Она выбыла из строя. Резкое молчание винтовки Стейва дало понять, что он тоже.

– Прыгай!
– - приказал он ей, кивнув в сторону большого пролета, оставленного гибелью Эйлсы. Журчание воды внизу было крайне непривлекательным, впрочем, как и быстро приближающиеся кормщики.

– Мы оба, - сказала она, и ее потрясло выражение лица Стэйва, когда она обернулась к нему. Вместо напряженной боевой сосредоточенности она увидела нервное ожидание, даже согласие.

– Они не убьют меня, - сказал он, голос его был до абсурда спокоен, если не считать небольшой дрожи.
– Нет, если она их послала.

Кормщик вцепился когтями ему в плечо, и она отшатнулась назад. Но вместо ожидаемого взрыва крови и оскала зубов, он вцепился, не погружая когти в плоть. Другая тварь опустилась и обхватила его ноги, и оба существа понесли его вверх и в сторону, словно он весил не больше младенца. Остальные продолжали наступать на нее, все с тем же косоглазым отвращением к дневному свету, но в их глазах ярко светился хищный голод. Стейва они есть не хотели. А вот ее...

Ближайший из них бросился на нее, и из его зияющей пасти раздался звук, напоминающий звук старого пильного диска о толстое дерево. Лейла вскинула револьвер и прыгнула.

Мост, лес и река закружились в хаотичном водовороте, а затем вода схватила ее как ледяной кулак. От шока она потеряла способность бороться с бурлящим потоком. Лейла усилием воли пыталась ухватиться за камни, которые скреблись и бились о нее, пока непреодолимая сила не потащила ее дальше. Она вновь обрела способность двигаться, когда ее легкие начали гореть, подстегиваемые адреналином, бурлящим в ее венах.

Течение ослабло, и она обнаружила, что дрейфует, глядя на пелену света, а ее ноги поднимают тучи ила со дна реки. Разгибая ноги, она с криком вынырнула на поверхность и с воплем рванулась вперед, но тут же прервала инстинктивное глотание воздуха. Вес рюкзака едва не утянул ее под воду, пока рука не зацепилась за что-то. Крепко ухватившись, она увидела, что это ветка дерева, отходящая от берега достаточно далеко, чтобы она могла за нее ухватиться. Ворча от усилий, Лейла втащила себя в тень нависающей листвы. Достигнув илистого берега, она сумела наполовину отползти от воды, а потом усталость потянула ее вниз, и она шлепнулась щекой в грязь. Не в силах больше ничего делать, кроме как лежать и дрожать, она погрузилась в забытье, и мир вокруг стал туманным и неважным.

Ее разбудило что-то мокрое, трепещущее в пальцах. Застонав, она провела по ним пальцами, и ощущение удалось прогнать, но лишь на короткое время. Влажный настойчивый запах привел к осознанию того, что к ее плоти прикасается живое существо. Отплевываясь от грязи, Лейла рывком поднялась на ноги, потянулась к ножу на лодыжке и замерла, глядя в темно-карие глаза.

Пасть собаки раскрылась еще шире, язык провел по ее щекам, после чего она издала короткий хриплый звук. Он был гораздо мягче, чем лай, и странно напоминал вопрос, что подчеркивалось тем, как зверь следил за покрытой грязью фигурой Лейлы.

– Я упала в реку, - сказала она, а затем рассмеялась над нелепостью объяснений, которые она давала собаке. Смех длился дольше, чем следовало, и перешел в серию коротких, захлебывающихся рыданий. Прекрати это! Лейла с упреком стукнула кулаком по бедру, делая несколько вдохов. Не в первый раз ты остаешься одна, напомнила она себе, продолжая вдыхать воздух, пока не почувствовала себя достаточно сильной, чтобы двигаться.

– Полагаю, - обратилась она к собаке, когда та выбралась на твердую землю, - ты случайно не знаешь, где находится ближайшее убежище?

Получив в ответ еще одно тихое ворчание, она кивнула.
– Тогда ладно. Видимо, мне придется искать его самой.
– Оглядевшись по сторонам, она увидела лишь широкий изгиб реки и множество деревьев. Она могла бы пойти вдоль реки к мосту, но приближаться к нему было крайне плохой идеей.

Они не убили его. Воспоминание о пленении Стейва пронеслось в ее голове, яркое и странное. Он не боялся. Или боялся так, как должен был. Они не убьют меня. Только если она их послала.

Она покачала головой, решив, что все это слишком много, чтобы думать об этом прямо сейчас, а затем застыла в тисках другого, гораздо более неотложного осознания. В кармане ничего не было. Опустив взгляд, она увидела, что ткань разорвана, обнажая холодную голую плоть, а флакона с таблетками нет.

– Нет!

Лихорадочно обшарив все карманы и складки комбинезона, она ничего не нашла. Всхлипывая, Лейла сняла рюкзак и порылась в нем. Она говорила себе, что, должно быть, подменила таблетки в пачке прошлой ночью. Но это было не так. Остались два баллона с закисью азота Люса, несколько припасов, но таблеток не было. Теперь они плавали вниз по реке.