«Один из моих людей...» Петроний расхохотался, а я поморщился, изображая жалость.

Анакрит, совершенно смутившись, вытер чернила. «Спасибо, Филерос!» Это был намёк писцу, пухлому, грузному рабу-дельцу, на то, что ему следует скрыться, чтобы шпион мог поговорить с нами конфиденциально.

Я сделал вид, что принял это за приказ принести угощение. «Мне миндальный пирог, Петроний любит пироги с изюмом. Без корицы».

Петро хлопнул себя по лбу. «Я готов! Мне только мульсум, не слишком подогретый, и двойную порцию мёда. Фалько возьмёт вино и воду, которые подадут в двух стаканах, если вдруг захочется».

«Придержи специю». Я повелел Филеросу идти дальше, словно нам всем нужно было поскорее туда попасть. Клерк ушёл, а Петроний старательно закрыл за собой дверь.

Комната была небольшой, и теперь нас было трое. Мы с Петро заняли её место. Он был крупным, с внушительными бёдрами и плечами; Анакриту стало тесно. Если он смотрел прямо на одного из нас, другой исчезал из поля зрения, вероятно, делая неприличные жесты. Я схватил табурет клерка, не слишком-то осторожно отодвигая в сторону всю его работу.

Затем мы замерли, сложив руки, словно десятилетние девочки, ожидающие сказки. «Ты первый!» — приказал Петроний.

Анакрит был побеждён. Он отказался от любых попыток следовать собственным планам.

Мы все должны были быть коллегами; он не мог заставить нас вести себя с ним честно.

«Я прочитал свитки…» — начал он. Мы с Петро переглянулись, скривившись, словно только маньяк мог читать материалы дела, не говоря уже о том, чтобы полагаться на них. «Теперь мне нужно, чтобы вы изложили свои выводы».

«Находки!» — сказал мне Петроний. «Это сложная новая концепция».

Анакрит почти умолял нас успокоиться.

Внезапно мы стали вести себя совершенно профессионально. Мы заранее договорились, что не дадим ему никаких поводов для обвинений в нашем нежелании сотрудничать. Я резко объяснил, что узнал об исчезновении Модеста из-за его деловой сделки с моим отцом. Я не упомянул его племянника, Силана. Зачем? Он не был ни жертвой, ни подозреваемым.

Петро описал обнаружение трупа и его опознание по письму, которое нёс Модест. Он говорил чётким голосом, используя стилистическую терминологию. Он рассказал о нашем визите к Клавдиям; о том, как мы допросили Проба; как мы обыскали местность и ничего не нашли.

«Что ты задумал дальше?» — спросил Анакрит.

«Поскольку следующий ход за тобой, что ты думаешь?» — раздраженно бросил Петро.

Анакрит проигнорировал вопрос. «Есть ли у вас другие зацепки?»

Петроний пожал плечами. «Нет. Нам придётся сидеть сложа руки и ждать, пока не найдётся ещё один труп».

Анакрит применил мрачное выражение лица, которое мы послушно повторили.

«Послушайте, теперь вы можете предоставить всё это мне. Я справлюсь». Время покажет, так ли это. Он закрыл встречу. «Надеюсь, вы, два стойких приверженца, не считаете, что я отнял у вас дело». Мы не стали выглядеть обиженными.

«О, у меня и так дел по горло: гоняюсь за ворами туник в банях», — усмехнулся Петроний.

«Ну, это не совсем тот уровень...»

«Не так ли?»

Затем Анакрит применил тот же трюк, который уже опробовал вчера вечером: он упомянул о своих планах устроить званый ужин, пригласив и Петрония. «Я так чудесно провёл время, когда Фалькон и Елена развлекали меня на Сатурналиях…» Сатурналии, возможно, и подходят для заглаживания вражды, но, поверьте, меня втянули в эту отвратительную сделку. «Какая великолепная семейная атмосфера… Ты обедал с ними у них дома, Луций Петроний?» Конечно, обедал! Он был моим лучшим другом и жил с моей лучшей сестрой. «Чувствую, пора и мне ответить приглашениями…»

Петроний Лонг, прежде не выражавший никаких определённостей, выпрямился. Он посмотрел шпиону прямо в его странные глаза, почти двухцветные: один бегающий серый, другой карий – и ни одному из них нельзя было доверять. Он встал, положил оба кулака на стол шпиона и наклонился, полный угрозы. «Я живу с Майей Фавонией», – сурово заявил мой приятель. «Я знаю, что ты с ней сделал. Так что нет, спасибо!»

Он вышел.

«Ах, боже мой! Я надеялся сгладить любые неприятности, Фалько!» Анакрит был ужасен, когда ныл.

«Это невозможно», — сказал я ему с усмешкой и последовал за Петро из комнаты.

Снаружи Филерос нервно слонялся с таким огромным подносом сладостей, что едва мог удержать его в вытянутых руках. Петроний заботился о бедных, ведь ему так часто приходилось их арестовывать. Он убедился, что всё оплачивается из мелочи шпиона, а не из кармана жалкого клерка. Поэтому мы сгребли столько пирожных, сколько смогли унести, и унесли с собой.

Конечно же, мы отдали их бродяге. Даже если бы они не были подсыпаны аконитом, мы бы подавились, если бы не съели что-либо из того, что нам дал Анакрит.