Он смог закончить нашу проверку объекта с одной рукой, связанной за спиной, прежде чем Анакрит успел вспомнить, как пишется дата в отчёте на административном греческом. Пока он выполнял мою часть работы, он заодно выяснит, кто убил Леонида.

Анакрит никогда не умел дать успокоиться разгоряченному человеку.

– Разве произошедшее не является делом его владельца?

Так и было. И я знал, что владелец собирался с этим делать: ничего.

Увидев рану и обломок древка копья, Каллиоп побледнел, а затем, казалось, пожалел, что его пригласили взглянуть на холодное, безжизненное тело. Я видел, как он нахмурился, глядя на Буксо, явно приказывая ему замолчать. Ланиста заверил меня, что в смерти льва нет ничего зловещего, и что я скоро узнаю, что произошло, поговорив с его рабами. Для опытного информатора не было никаких сомнений, что Каллиоп старался держать меня подальше. Он пытался найти какое-нибудь оправдание.

Но он, конечно, не учел моего решения.

Я сказал Анакриту, что он выглядит усталым и нуждается в отдыхе. По правде говоря, он выглядел точно так же, как всегда, но мне нужно было позаботиться о нём, чтобы самому поднять себе настроение. Оставить его в кабинете ланисты, пытающегося сопоставить цифры, было не лучшим лекарством для человека с головной болью, но я всё равно это сделал и вышел на грунтовую арену, где всё утро тренировались пять или шесть гладиаторов. Это был уродливый прямоугольник в центре комплекса, с клетками по одну сторону, неудобно примыкавший к гладиаторской столовой. На другом конце, за холодной, безликой колоннадой, находились казармы бойцов и кладовая.

Кабинет располагался на первом этаже. В нём был собственный балкон, с которого Каллиоп мог наблюдать за тренировками своих людей, и внешняя лестница. Грубая статуя Меркурия в конце двора должна была вдохновлять людей во время тренировок. Даже он выглядел подавленным.

Наконец-то стихли тревожный металлический лязг мечей и агрессивные крики борцов. У входа в вольер собралась толпа зевак.

Приближаясь к ним, я в тишине различил рев и фырканье диких зверей.

Бестиарии не отличались особой мускулатурой, хотя и были достаточно сильны, чтобы нанести вам удар, если смотреть на них дольше, чем они могли выдержать. Все они были в набедренных повязках, а некоторые щеголяли кожаными ремнями, привязанными к мощным рукам. Для пущего реализма двое из них носили шлемы, хотя и гораздо более плоские, чем те, что носили гладиаторы на арене. Эти мужчины, более стройные и быстрые, выглядели моложе и умнее профессионалов.

Вскоре я понял, что это не значит, что они будут покорно терпеть мои вопросы.

–Вы заметили что-нибудь подозрительное вчера вечером или сегодня утром?

– Нет.

–Меня зовут Фалько.

– Уходи отсюда, Фалько.

Все разошлись и продолжили свои упражнения: одни делали сальто, другие сражались с обнаженными мечами. Находиться в центре было опасно, а шум мешал задавать вопросы. Мне не хотелось кричать. Я насмешливо изобразил воинское приветствие и ушел. Кто-то приказал им молчать. Интересно, почему?

За главными воротами комплекса находился небольшой стадион.

Ещё четверо из группы измеряли длину копьями. Мы с Анакритом видели их, когда прибыли. Я вышел и увидел, что они всё ещё работают, по-видимому, не подозревая о судьбе Леонида. Ближайший, молодой, мускулистый, темноволосый юноша с голым торсом, сильными ногами и живыми глазами, совершил великолепный бросок. Я зааплодировал, поманил его, а когда он подошёл, сказал, что лев мёртв. Его товарищи присоединились к нам, в лучшем расположении духа и с новым энтузиазмом.

сотрудничать с теми, кто был на арене. Я снова спросил их, видели ли они или слышали что-нибудь.

Первый человек сказал, что его зовут Идибал, и сказал мне, что они избегают близкого контакта с животными.

– Если мы их узнаем, нам будет очень сложно за ними гоняться в венциале Игр.

–Я заметил, что Буксо, смотритель, относился к Леонидасу как к другу, я бы сказал, как к домашнему животному.

Буксо мог позволить себе привязаться к нему. Леонид всегда возвращался домой.

«Они отправили его обратно целым и невредимым», — сказал другой, используя тот же термин, что и гладиаторы, для обозначения отсрочки казни.

«Да! Леонид был другим», — сказал я, и они обменялись улыбками. «Здесь происходит что-то, о чём я не знаю», — заметил я.

Посмотрев на меня несколько секунд со смущенным выражением лица, Идибал добавил:

Каллиоп купил его по ошибке. Его продали ему как новый, только что привезённый из Северной Африки, но как только деньги перешли из рук в руки, кто-то сказал Каллиопу, что Леонид прошёл специальную подготовку. Это сделало его непригодным для корриды на арене. Каллиоп разгневался и попытался продать его Сатурнину, который занимался тем же делом, но Сатурнин вовремя узнал о происходящем и отказался покупать.

«Особое блюдо? Ты имеешь в виду поедание людей? Почему Каллиоп так разозлился? Разве лев, приготовленный особым образом, стоит меньше?»

– Каллиоп должен предоставить ему кров и еду, но он получает от государства только плату каждый раз, когда принимает меры против преступников.

–И разве это не большие деньги?

–Вы уже знаете правительство.

– Конечно! – Мне тоже платило правительство, и они пытались установить мне минимальную зарплату.

«За организуемые им охоты, — пояснил Идибал, — Калиопо представляет счёт, исходя из зрелищ, которые он может предложить. Он соревнуется с другими ланистой, и результат зависит от того, кто обещает лучшее зрелище. Главной достопримечательностью является взрослый лев, и его…»