Нам нужно выяснить, что произошло прошлой ночью, Буксо. Давайте начнём с того, что выясним, был ли Леонид убит в своей клетке.

«Почти наверняка», — удивился смотритель. «Он уже видел его сегодня утром. Он был закрыт».

«Самый старый трюк в мире», — рассмеялся я. «Тело было в запертой комнате, никто не мог туда попасть». Обычно это помогает заставить людей думать, что это было самоубийство, но не говорите мне, что лев покончил с собой.

«Невозможно», — грустно пошутил сторож. «Леонид жил хорошо. Я охотился за ним и разговаривал с ним целыми днями. А каждые три месяца мы вплетали ему ленты в гриву, посыпали его настоящим золотым песком для красоты и выпускали убивать преступников».

– Значит, у него не было депрессии?

«Конечно, был!» — резко бросил смотритель, его настроение резко изменилось. «Фалько всё ходил взад-вперёд по клетке. Всё больше и больше. Он бы с удовольствием побегал по Африке, погонялся за газелями, побыл со львицами. Если у них нет другого выбора, львы могут адаптироваться к одиночеству, но они любят спариваться».

– Леонид страдал, и ты любил его. Ты ли избавил его от боли?

Я спросил строго.

«Нет», — голос Буксо звучал подавленно. «Лев просто был беспокойным. Я видел и похуже. Я буду скучать по этому животному».

Я никогда не хотела его потерять.

– Хорошо. Это возвращает нас к загадке. В любом случае, закрытая клетка – это не то же самое, что закрытая комната: она доступна.

Могли ли они вонзить в него копье с другой стороны решетки?

«Вряд ли», — ответил Буксо, качая головой.

Я встал снаружи клетки и попытался метнуть длинное копье.

«Всё верно, места совсем мало». Он едва смог отдернуть руку. Бросок был коротким и сложным. «Только очень умелый человек мог пролезть сквозь решётку. Охотники из бестиария — хорошие охотники, но они не охотятся в ограниченном пространстве. Может, его просто ткнули».

Леонидас увернулся бы от копья, Фалько. И заревел бы. Я был в соседних казармах; я бы его услышал.

«Ты прав, но в любом случае, его убили копьём. С близкого расстояния, практически без возможности манёвра». Я опустился на колени рядом с безжизненным телом, чтобы ещё раз осмотреть его, и не обнаружил никаких ран. Было ясно, что лев погиб от одного точного удара, нанесённого копьём в руке, а не брошенным, способным пронзить животное в лоб.

Это был исключительно профессиональный подвиг, а ситуация, должно быть, была невероятно опасной. Копьё должно было быть очень большим, и чтобы выдержать натиск льва, тот, кто его убил, должен был обладать силой и мужеством. Поэтому я предположил, что Леонид упал сразу же, прямо там, где его нашли.

«Возможно, его убили у передней стенки клетки; копьё сломалось, и он отполз назад». У Буксо не было моего опыта воображения. К тому же, у него была привычка противоречить самому себе, типичная для рабов... Если только он не делал этого специально, чтобы сбить меня с толку.

«Мы сказали, что они не могли убить его через решётку». Тем не менее, чтобы исключить эту версию, я подвёл Буксо к передней части клетки, и мы осмотрели солому. «Смотри, крови нет. Ты его не двигал. Если бы он был жив и дополз до дна, у него бы пошла кровь». Я подвёл егеря ко льву. Я схватил большого кота за его большие передние лапы и отодвинул в сторону, чтобы осмотреть солому под его животом. Буксо помог мне. «Кровь есть, но её мало».

–И что это значит, Фалько?

«Они не убивали его через решётку, и я очень сомневаюсь, что кто-то проник в клетку. Это было бы слишком рискованно, и, кроме того, некуда было бросить копьё».

–И что же случилось со львом?

–Они убили его в другом месте, а затем поместили тело в клетку.

VIII

–Если Леонида увезли в другое место, давайте поищем подсказки о том, что произошло.

–Никто не сможет вытащить его отсюда, Фалько!

– Неважно, мы всё равно посмотрим.

Буксо вдруг занервничал, словно вспомнив, что Каллиоп хотел меня сбить с толку. Мне нужно было немедленно обыскать место, пока не появился раб с метлой и, случайно или намеренно, не смела все следы.

Снаружи, на тренировочной площадке, гладиаторы подняли столько пыли, что от вчерашнего вечера не осталось и следа. Я подумал, не намеренно ли это, но бойцам нужно было тренироваться, и они всегда делали это в этом месте. Они вернулись к своим тренировкам и устроили настоящий шум, прыгая вокруг меня и издавая ужасные вопли, пока я присел, выискивая на земле львиные следы. Их агрессия напрягала меня. Хотя они всего лишь тренировались, они были такими большими и двигались так быстро, что столкновение могло бы причинить мне боль. Однажды один из спарринг-партнеров упал так близко ко мне, что мне пришлось отпрыгнуть в сторону. Они не обращали никакого внимания на мои действия. Это само по себе было странно. Обычно люди были гораздо любопытнее.

«Мы не найдём ни следов, ни пятен крови. Слишком поздно». Я встал. Пришло время снова сменить тактику. «Буксо, если бы тебе пришлось взять Леонидаса в цирк, как бы ты это сделал? Полагаю, кошек с цепи не снимают, как собак».

«У нас есть дорожные клетки», — уклончиво ответил раб.

–Где они хранятся?

Буксо преодолел своё нежелание и повёл меня в дальнюю часть казармы, где располагалось несколько сараев. Он бесстрастно наблюдал за мной, пока я осматривал их. Внутри были тюки соломы, инструменты, вёдра, длинные шесты для усмирения разъярённых животных издалека, соломенные фигуры для отпугивания диких зверей в цирке и, наконец, в хижине, открытой с боков, трёх- или четырёхколёсные клетки, достаточно большие, чтобы перевозить тигра или леопарда с одного места на другое.