— То…ропыга, — слабо усмехнулся синими губами старик и, прикрыв глаза, чуть дёрнул рукой. — Поехали.

Честно говоря, я искренне рассчитывал вернуться в поместье Исенбаевых тут же, как передам раненого Вердта с рук на руки команде Нулина, но… не сложилось. Сначала сам Осип Михайлович попросил меня дождаться, пока его люди закончат диагностику пациента, а потом и изрядно оживившийся после проведённых над ним процедур, Еремей Иванович потребовал моего внимания. В общем, обратно на Каму я вернулся, когда солнце уже клонилось к западу, а настроение оставленной мною в чужом доме жены падало, как барометр в преддверие шторма. Хорошо ещё, что хозяин дома с пониманием отнёсся к происходящему и сумел занять Ольгу не только чаем с чакчаком, но и толковой беседой. Так что по возвращении она на меня даже особо не фырчала. Так, покрутила носиком «для порядку», но сама не выдержала и устроила допрос. А мне и в самом деле нашлось что ей поведать. Вердт оказался довольно откровенен в рассказе о своих злоключениях и был не против того, чтобы эта информация дошла до его контрагента в лице Девлетъяра Исенбаева. В общем, двойная польза. И жену успокоил, и просьбу Вердта выполнил, доведя переданные им сведения до хозяина дома.

— То, что наши проблемы не случайны, стало понятно ещё три месяца назад, когда было совершено нападение на второй караван с грузом из-за Камня, предназначенным для боярина Вердта. Но уверенности в том, кто является целью, не было. Точнее, не так… — задумчиво протянул Девлетъяр Наильевич, хмуро глядя с веранды на алые отблески заката в «чешуйках» неширокой речки, весело катящейся по каменистому ложу, в каких-то двадцати метрах от веранды, на которой устроилась наша компания. Исенбаев отхлебнул чуть остывшего чая и продолжил: — Первое нападение было разгромным. Караван уничтожен, груз разграблен, люди… частью побиты, частью рассеяны. Тогда мы посчитали это случайностью, от которых никто не застрахован. Доставка трофеев из аномалий — дело хлопотное, знаете ли. Но три месяца назад ситуация повторилась, только груз был уничтожен вместе с машинами его доставлявшими. И вот это уже было странно. Мало того, что само повторение события за столь короткий период времени почти невероятно, хотя бы, статистически, так и равнодушие нападавших к сохранности груза совершенно не вписывается в нормы поведения отребья, рискующего на караванных тропах. Собственно, в этом же и смысл нападений! Трофеи из аномалий, профессионально подготовленные и расфасованные, порой стоят дороже собственного веса в чистом золоте. А здесь, такое наплевательское отношение… груз ведь попросту сожгли из огнемётов. В общем, стало понятно, что целью нападений является не грабёж как таковой, а…

— Уничтожение активов, — кивнула Оля. — Ваших или Еремея Ивановича…

— Именно, Ольга Валентиновна, — огладив одним движением короткую бородку, кивнул Девлетъяр. — Именно так. Но, как бы то ни было, ряд заключён и должен быть исполнен. Ни мы, ни боярин Вердт отказываться от своих обязательств не стали. Посчитали, что не вправе. Мы начали разрабатывать меры противодействия. Меняли маршруты, транспорт, сроки и места перекладок. Вполне успешно, надо заметить. От третьей засады, обнаруженной разведкой, очередной караван ушёл без помех. Но вот нынешняя доставка… Проблемы начались ещё на погрузке. Кое-кто из охотников не выполнил заказ, один из мастеров-заготовщиков не вовремя ушёл в запой, в общем, сбор каравана изрядно затянулся по времени и был он весьма нервным. И словно этого мало, стоило машинам выйти из порта, как поступает известие о въехавшей в нашу вотчину подозрительной молодой паре на тяжёлой платформе с мощным комплексом эфирного контроля на борту. Да всего за каких-то два дня до ожидаемого прибытия каравана в Усть-Бельск! Мы и так были настороже, а тут у Азамата и вовсе паранойя разыгралась. И поймите правильно, Кирилл Николаевич, Ольга Валентиновна, я не говорю, что мой племянник в своих действиях был прав, но понять его всё-таки возможно. Именно он отвечал за проводку этого каравана, а Усть-Бельск оказался удобным местом не только для перемещения груза на «чистый» транспорт, но и лучшим местом, чтобы подкинуть на этот самый транспорт маячки… Азамат — умный молодой человек, хорошо разбирающийся не только в техниках, но и в технике. И именно за его ум я и отличаю его среди прочих родственников его поколения. Но, как и все молодые люди, он вспыльчив и склонен к крайностям как в суждениях, так и в решениях. Ещё раз приношу свои извинения за его действия. В его оправдание могу заметить, что от благополучной проводки именно этого каравана зависело его положение в роду. Скажу честно, я думал позволить ему основать собственную ветвь рода Кара-Бек, но увы, судя по результату, это было бы опрометчиво несвоевременное решение, да…

— А что, доставка трофеев аномалий всегда связана с таким риском? — неожиданно поинтересовалась Оля, заставив встрепенуться умолкнувшего и словно задумавшегося о своём боярина.

— Всегда-не всегда… Это же серая зона, что вы хотите? — пожал тот плечами. — Круг заинтересованных лиц по эту сторону Камня не так уж велик, добытчики действуют на свой страх и риск, заготовщики тоже. Государству же этот рынок практически неинтересен. Обычным людям до всяких вытяжек и эликсиров из аномальных тварей дела нет. Государевым одарённым ещё туда-сюда, но их скромный интерес легко перекрывается возможностями государевой егерской службы, работающей в кабинетских землях. Бояре же, если их людям вдруг понадобятся такие «странности», вполне могут обратиться к частным фармакологам, а то и к друзьям-соседям вроде тех же Вердтов, Пироговых и прочих Юсуповых да Комниных. Собственно, именно боярские семьи да старые государевы семьи, специализирующиеся на аномальной фармакологии, в подавляющем большинстве и являются нашими клиентами. Именно для них мы собираем караваны за Урал-Камень, в казённые земли, где аномалий куда больше, а порядку куда меньше… Именно там обосновались вольные добытчики и заготовщики. Налогов и иных сборов на свою работу они не платят, так что цены на ингредиенты у них куда ниже, чем в государевых аптеках, а значит, и выгода больше. Ну а где выгода, да без особого пригляда со стороны закона, там и до стрельбы недалеко. Хотя, конечно, происшедшее вчера с Еремеем… событие из ряда вон. Всё же, так шуметь в нашем деле не принято.

— Спасибо за развёрнутый ответ, — пробормотала Оля, несколько удивлённая количеством вываленной на неё информации.

— Прошу прощения, Девлетъяр Наильевич, — медленно произнёс я. — Не посчитайте меня наглецом, сующим нос не в своё дело, я всего лишь выполняю просьбу Еремея Ивановича…

— Слушаю вас, Кирилл Николаевич, — подливая мне свежего горячего чая, отозвался хозяин имения.

— Наверняка ваши люди провели хотя бы первичное расследование, — кивком поблагодарив Исенбаева, продолжил я: — может, у них уже появились какие-то зацепки или идеи о личностях нападавших… или, может быть, даже заказчиков нападения?

— Хм, сложный вопрос, — протянул Девлетъяр, вновь огладив бороду. — Пока единственное, что я могу утверждать с уверенностью, эти атаки проводились не против моего рода. У нас нет настолько жёсткого противостояние ни с одним из конкурентов. И, кстати, они тоже удивлены тому, как сильно нам «не везёт». А кое-кто даже уговаривал отказаться от столь «неудачного» заказа. Жаль только, что узнать, чьё мнение вливали мне в уши эти доброхоты, не удастся. Не настолько у нас с ними хорошие отношения. В общем, с девяносто девяти процентной вероятностью, я могу утверждать, что цель нападений — Еремей Иванович…

— И новая клиника, открытая им в Ореанде для любимых племянников, — пробормотал я и, встрепенувшись, развёл руками. — Что ж, в этом случае я, опять-таки, по просьбе Еремея Ивановича, хотел бы согласовать с вами некоторые действия…

— Решили расследовать это дело, Кирилл Николаевич? — с лёгким намёком на иронию произнёс Исенбаев. Я пожал плечами.

— Еремей Иванович, конечно, боярин, глава семьи и вообще человек взрослый и самостоятельный, но, кроме того, он отец моего первого настоящего друга… погибшего друга. И я не просто не могу оставить эту ситуацию как она есть. Какие-то мерзавцы чуть не убили старика, мастера, занимающегося благородным искусством врачевания. То есть, сделавшим своей судьбой лечение людей. Может быть, даже, его эликсирами пользовался кто-то из его же несостоявшихся убийц или лечился в его клинике? Не знаю. Но оставить без ответа такую подлость я не могу.

— Кирилл, скажи честно, — неожиданно хихикнула Оля. — Тебе просто пришлось не по нраву, что кто-то протянул руки к тому, кого ты считаешь «своим»…

— Ну вот, такую речь запорола, — с деланной печалью в голосе вздохнул я. — Впрочем, ты тоже не совсем права, солнце моё. Еремей Иванович, всё же, свой собственный, ибо боярин и мужчина опытный и сильный. Так что размахивать шашкой и переть поперёд него с криком «Не замай!» я не стану. Выздоровеет Вердт, и сам кого хочешь переедет, что тот танк. Но выполнить его просьбу по первичному сбору информации считаю себя обязанным. Вот, как-то так. Собственно, Девлетъяр Наильевич, о чём я и хотел попросить… Могли бы вы представить мне информацию, собранную вашими людьми по этому инциденту? С выводами и предложениями. А я их передам самому Еремею Ивановичу. В конце концов, есть же у Вердтов своя собственная служба безопасности, вот пусть она и поморщит лбы…