Подчиняясь отданной через коммуникатор Азамата команде, огромный экран, висевший на стене кабинета, засветился, передавая запись, сделанную на месте боестолкновения. Картинка вышла не очень-то качественной, прыгающей, да и звук оставлял желать лучшего ввиду того, что запись велась нашлемным фиксатором одного из бойцов Исенбаевых, сопровождавших груз, но разобрать происходящее на экране всё же было возможно. И оно, это самое происходящее, явно не доставляло никакого удовольствия тем, кто вынужден был за ним наблюдать. Метания экипажа, занимающегося «парковкой» СВП, были им попросту неинтересны. А то что происходило дальше… попросту неприятно.

Вот громоздкие туши СВП, откинув аппарели, тяжело оседают на грунт посреди небольшого песчаного пляжа. Рядом виднеется ещё одна машина, правда, явно более массивная и, соответственно, вместительная, но она стоит чуть в стороне от прибывшего транспорта Исенбаевых, с заглушенными двигателями. Кроме того, в отличие от усть-бельских машин, на ней нет ни гербов, ни иных опознавательных знаков. Да и люди, снующие рядом с ней, не несут на своих однообразно чёрных комбезах никаких знаков отличия или принадлежности к какому-либо роду. Правда, среди встречающих выделяется статью высокий седовласый старик с хмурым костистым лицом, явно давно забывшим, как должны работать мышцы, отвечающие за приветливое выражение лица вообще и улыбку в частности. В отличие от своих подчинённых, старик был наряжен в обычный серый костюм-тройку с накрахмаленной сорочкой и шёлковым галстуком. В руках он крутил длинную, под стать его росту трость… и такой вот франтоватый вид старика ну совсем никак не соответствовал окружающему лесному пейзажу, реке и пляжу, на котором обосновались тяжёлые туши СВП.

Впрочем, самого деда этот факт, кажется, ничуть не смущал. Он спокойно, можно сказать, по-дружески поздоровался с подошедшим к нему главой группы доставки Исенбаевых, принял у него из рук обычный планшет и, пробежав по нему взглядом, довольно кивнул. Командир доставщиков улыбнулся в ответ и тут же отдал команду на начало разгрузки. Миг, и его подчинённые засуетились, вытаскивая из первой машины чёрные пластиковые ящики, которые тут же принялись складировать точно на полпути к машине заказчика. Можно было бы, наверное, и перекидывать груз сразу в трюм его транспорта, но… проверки никто не отменял. Как говорится, дружба дружбой, а табачок врозь… В общем, люди Исенбаевых разгружали свои машины, а подчинённые старика тут же проверяли соответствие груза имеющемуся у них списку. Сам же старик, выслушивая суетящихся людей, отмечал позиции на переданном ему планшете. Учёт и контроль. Учёт и контроль.

Идиллическая картинка сменилась в тот же момент, когда группа доставки выставила на песок пляжа последний ящик. Старик не успел выслушать доклад приёмщиков, их заглушил мощнейший взрыв, приподнявший транспорт заказчика, да так, что на миг из-под его юбки стали видны винты нагнетателей! Машина со скрипом и скрежетом осела и чадно задымила, а пляж уже полосовали очереди тяжёлых стреломётов. Бросившихся было под защиту уже поражённого борта, четвёрку подчинённых старика просто разметало взрывом, чудом не задевшим груду сваленных посреди пляжа ящиков с грузом. Экипажи машин Исенбаевых отреагировали быстро и чётко. По лесу хлестнули такие же очереди тяжёлых стреломётов, установленных на их СВП, да и охранявшие место сделки бойцы рода принялись поливать уже желтеющую листву из автоматических стреломётов, перемежая выстрелы огненными и водяными техниками. Вот на противоположном берегу речки что-то бахнуло, задымило… сквозь заросли густого, уже начавшего подсыхать рогоза пробились языки оранжево-жёлтого чадного пламени, но на пляж уже выкатывались боевые платформы. Машины Исенбаевых же, не прекращая огня, взвыли нагнетателями, вздымаясь над пляжем и плеснув во все стороны целым облаком мелких песчинок, покатились к воде.

Очередь прошла в метре от снимавшего происходящее и поливавшего из стреломёта выскальзывающие из подлеска чужие тени, бойца Исенбаевых. Прошла, вздымая фонтанчики песка и уткнулась в прикрывшегося щитом старика, так и не сошедшего с места. С тихим, почти неслышимым на фоне стрельбы и завывания двигателей хлопком, щит опал после очередного попадания и заказчик сложился пополам, оросив пляж кровью. Боец Исенбаевых, прикрывавший отход машин, тихо выматерился и, подскочив к старику, одним движением закинул его на плечо, после чего, прикрыв своё отступление ледяным щитом, ринулся к аппарели уже почти съехавшей в воду машины. Миг, и, прорвав телом плёнку стационарного эфирного щита, он рухнул на колени. Скинул бледного, пребывающего без сознания старика на металлический пол СВП и, оглядевшись по сторонам, матерясь через слово, потребовал медика. На этом моменте Азамат остановил запись.

— Сейчас Еремей Иванович находится в нашем госпитале. Он прооперирован и, по уверению врачей, находится в стабильном, хоть и тяжёлом состоянии, — проговорил боярич. — Его родовичам о происшедшем мы пока не сообщали.

— Причины такого решения? — холодным, равнодушным тоном спросил Девлетъяр, отведя взгляд от потухшего экрана.

— Я решил… подумал… — Азамат замялся, но под зло насмешливым взглядом Алана взял себя в руки и, вскинув голову, договорил: — Я решил, что без передачи роду нашего компаньона шпионов, виновных в происшедшем, известие о его тяжёлом ранении омрачит взаимное доверие между нашими семьями. Тем более, что груз-то потерян…

— А ты уже определил этих самых шпионов? — приподнял бровь боярин, и Азамат неопределённо пожал плечами. Экран на стене вновь засветился, но на этот раз вместо суматохи боестолкновения с неизвестными на безымянной речке, теперь картинка была статичной и разделённой на шесть частей, в каждой из которых красовалось довольно качественное фото.

— Вот эти четверо, — Азамат выделил на экране четыре фотографии, — совершенно точно не имеют никакого отношения к происходящему. Трое из них прибыли в Усть-Бельск только вчера и просто не успели бы ничего натворить, поскольку практически постоянно находились в зоне действия городских фиксаторов. Мои люди просмотрели записи чуть ли не посекундно и не нашли ни единого подозрительного движения. Четвёртый… проживал в городе уже неделю и должен был отправиться рейсовым судном в Дюртюли, но пятничный рейс был отменён и наш гость вынужден был задержаться в Усть-Бельске. За ним также не нашлось каких-либо странностей, к тому же этот человек довольно известен в родном городе, и навести о нём справки было совершенно несложно. Не наш клиент, говорю со всей ответственностью. Обычный художник. Работает с металлом, костью, деревом… Мимо, в общем.

— Пятый? — указал на следующую картинку Девлетъяр.

— Пятый, — Азамат вздохнул. — С ним сложнее. Проходимец, мелкий шулер, прибившийся в припортовом районе. Маялся подёнкой, изредка поигрывал в тамошних шалманах, пока его не поймали за руку и не начали бить… Собственно, он с четверга сидит в околотке на Марьинке и выходить оттуда совершенно не желает. Как он сам говорит: «тепло, светло и кормят по распорядку». А на улице дожидаются злые облапошенные обыватели. Подозрителен, конечно, но… вряд ли, вряд ли.