— Достойная позиция, Кирилл Николаевич, — покивал Исенбаев. Ну уж, ещё бы ему не согласиться с такой «разумностью»! Как же, юнец, лезущий защищать знатного боярина, это ж какой урон чести-то, что ты, что ты! Эх… — Будет вам информация о расследовании.

— И ещё одно… — я чуть притормозил, но увидев очередной подбадривающий кивок хозяина дома, продолжил: — я бы хотел прогуляться до номера, откуда сбежал подозреваемый лазутчик. Осмотреться на месте, может, чего и замечу дельного-интересного…

— А ты… — боярин аж закашлялся, но тут же взял себя в руки. Вот только в голосе его послышались нотки подозрительности. Явные такие… — Прошу прощения, Кирилл Николаевич, но… откуда вам известно о лазутчике и побеге?

— Оттуда же, откуда стало известно о ранении Вердта, — не моргнув глазом, невозмутимо, а главное, честно ответил я, чуть отпуская Эфир. Совсем капельку, так… в качестве напоминания. Помогло. Исенбаев взял паузу, укрывшись за чашкой с чаем.

— Пусть так, — произнёс он. — Не скажу, что мне по душе ваша скрытность в этом вопросе, тем более что он затрагивает сферу интересов нашей службы безопасности, но… ладно. Приму как данность, — Боярин окинул хмурым взглядом залитые светом фонарей дорожки и клумбы за ограждением веранды и договорил недовольным тоном: — Завтра утром Алан проведёт вас к месту происшествия, он же передаст материалы по расследованию. А теперь, если это все вопросы, которые вы хотели обсудить, я бы предложил нам разойтись. Время позднее, а дел завтра и у вас, и у меня, думаю, будет невпроворот. Полагаю, вы остановитесь в том же кемпинге?

— Согласен с вами, уважаемый Девлетъяр Наильевич. Время, действительно, не раннее, а дел у нас с женой и сегодня ещё предостаточно. И да, ваш человек найдёт нас именно в том самом кемпинге, из которого ваш племянник переселил нас в припортовый околоток, — вежливо улыбнувшись, я поднялся с кресла, а следом за мной встала и Оля. — Позвольте откланяться.

— Всего хорошего, Кирилл Николаевич, Ольга Валентиновна, — неохотно поднявшись с насиженного места, Исенбаев коротко поклонился. Вежливо, но раздражение из голоса и эмоций никуда не делось. Не понравился ему мой отказ. Что ж, бывает. Но какая резкая перемена в отношении, а? То елей-патока и благорастворенье воздухов, а то, бац, за шкирку на костёр и масла на сырые дрова… Сложно всё-таки с этими стариками. Особенно, вот с такими… бояристыми. Нет, я не спорю, иногда с возрастом приходит мудрость, жаль что чаще возраст приходит один.

— Да, Девлетъяр Наильевич, — уже оказавшись у припаркованной на подъездной дорожке спасплатформы, я не поленился и открыл окно прямиком к хозяину имения, отчего тот ощутимо вздрогнул, — пришлите вместе с Аланом командира группы захвата, отправленного Азаматом Хузяновичем этим утром за нашей многострадальной машиной. Я обозначу ему фронт работ.

— Какой фронт? — с удивлением рассматривая окно и маячащую в нём мою физиономию, протянул осипшим голосом Исенбаев.

— Как «какой»? — деланно удивился я. — Его люди поцарапали мою спасплатформу. Так? Так. Вот, пока я буду заниматься поручением Еремея Ивановича, у него будет время чтобы найти краску соответствующего колера и привести внешний вид машины к изначальному. Возмещение ущерба называется. Нет, можно, конечно, деньгами, но… ездить на столь покоцанном транспорте, привлекая внимание дорожных служб и полиции, мне совсем не улыбается. Как и тратить время на поиски покрасочной мастерской.

— Законное требование, — скрипнув зубами, нехотя кивнул пришедший в себя боярин. — Можете сообщить артикул колеровки мне сейчас, тогда утром мои люди прибудут уже с краской. Устроит вас такой вариант, Кирилл Николаевич?

— Более чем, Девлетъяр Наильевич, более чем, — довольно оскалив… то есть, вежливо улыбнувшись, отозвался я. — Благодарю вас.

— Не стоит благодарностей, Кирилл Николаевич, совсем не стоит, — покачал тот головой, и я закрыл окно. Покрутил головой в поисках жены, но, услышав, как заурчал движок спасплатформы, вздохнул и полез в пассажирский люк. Опять она успела первой.

— Вот, и надо было тебе выводить его из себя? — беззаботно подпрыгивая на сиденье под звуки какой-то легкомысленной музыки и умудряясь при этом удерживать тяжёлую машину на курсе, спросила Оля.

— Не надо, — пожал я плечами. — Но и ему не стоило забываться. Я, конечно, малолетка, а он саксаул умудрённый, но…

— Не саксаул, а аксакал, Кир! — фыркнула жена.

— Один фиг, дерево, — отмахнулся я. — По крайней мере, этот самый Девелтъяр — оно самое и есть. Чёрт! Чудаку за восемьдесят, под рукой огромный род и тысячи людей, а представления о мире, как у шестидесятилетнего бомжа! Он пожил, он мудёр, а окружающие — молокососы, жизни не нюхавшие. Пасть ниц и внимать! Тьфу… А как только что не по его, тут же искры из глаз и рык: «Лежать, я сказал». Не перевариваю таких.

— Эка он тебя зацепил, — покачала головой Оля.

— Да нет, — я устало потёр ладонями лицо. — Просто вымотался за день, вот и срываюсь. Надо отдохнуть.

— Напомню, — хохотнула жена. — Мы, как бы, в отпуске. Даже в путешествии и, я не побоюсь этого слова, аж в свадебном! Какой тебе ещё нужен отдых, а?

— Не знаю, — развёл я руками. — Может быть, что-нибудь с пострелушками?

— Так было уже сегодня, не хватило разве? — с деланной заботой в голосе спросила Оля… и я предпочёл не развивать эту тему.

К машинам СВП, так неудачно доставившим груз Вердту, нас с Олей подпустили без проблем… но и без особой радости. Боюсь, даже, не окажись нашим провожатым воевода Исенбаевых, охрана покоцаных в недавнем скоротечном бою машин могла и отворот поворот дать, невзирая ни на какие устные разрешения самого боярина. Но нет, зыркнул охранничек исподлобья, наткнулся на встречный тяжёлый взгляд гридня Алана, да и шагнул в сторонку, освобождая проход в крытый эллинг, где расположился побитый СВП-транспорт. Ну и мы не стали мозолить глаза охране, без толку мыкаясь вокруг машин и, не теряя времени полезли внутрь.